Элеонора Аквитанская. Королева с львиным сердцем - Евгений Викторович Старшов

весь трагизм взаимоотношений внутри венценосной семьи; не будет преувеличением сказать, что этому американскому автору действительно удалось подняться в этом отношении до мастерства своего великого английского предшественника. Исследования чисто исторические, ввиду весьма скромного наличия сведений и документов для объемной работы, обычно тяготеют к подчеркиванию тех или иных черт эпохи Элеоноры, быта, психологии, архитектуры, литературы и т. п. (как в хорошей, но беллетризированной работе Режин Перну, например, или в добротном (в первой своей части, исключительно «по делу», но не во второй, где мысь окончательно растеклась по древу) исследовании Жана Флори), в противном случае получается лишь скромная архивная справка, да и то не у всех (отрицательный пример легкомысленного пересказывания «верхов» вкупе с чудовищными ошибками – работа М. Дэвис). Предлагаемая вниманию читателей книга показывает королеву Элеонору на культурологическом фоне феномена трубадуров Южной Франции. Именно он дал прекрасной аквитанке то, что англичане называют емким словом background – ту романтику, любовь и свет, на которых вырос этот прекрасный цветок Средневековья и которые она сама несла в окружающий ее мир насилия и религиозного фанатизма. Полагаем, это самый подходящий фон для ее портрета в серии «Любовные драмы».

Англия и Франция в конце XII в.

Фрагменты поэзии трубадуров приведены по большей части в переводах А.Г. Наймана, В.А. Дынник, Т.Б. Алисовой и К.Н. Плужниковой; имена некоторых переводчиков средневековой поэзии, использованной в данной работе, к сожалению, установить не удалось. Фрагменты жизнеописаний трубадуров даются в переводах М.Б. Мейлаха, Н.Я. Рыковой и С.В. Петрова, главы трактата Андрея Капеллана – в переводе М.Л. Гаспарова. Фрагменты описания Лондона Уильяма Фиц-Стефена приведены в переводе Н.А. Богодаровой, исторической драмы Уильяма Шекспира «Король Иоанн» – Д. Мина. «Жемчужинами», которыми мы сами расшили платье для несравненной королевы, являются сделанные автором переводы фрагментов английских церковных хроник, изданных в Англии в 1853–1858 гг. С короной же можно сравнить сделанный нами перевод подлинных хартий и писем королевы, помещенный в приложении к данной работе. Поистине, порой только «живые» документы могут проявить какие-то особые личные черты, характер человека, давно ушедшего и о котором прискорбно мало что известно (особенно характерно в этом отношении второе письмо папе Целестину, настоящий крик души! Автор не особо склонен к сантиментам, но читать эти строки обезумевшей от отчаяния матери было порой просто страшно). Из числа 77 документов, многие из которых довольно однообразны, были отобраны 18 по следующим причинам и критериям: хотелось показать их в хронологическом порядке; сделать подборку тематически разных документов – одним тоном королева пишет различным духовным лицам, другим – вассалам; совершенно иным – конкретному папе римскому, от медоточивого письма папе Александру III до грозных посланий папе Целестину III. Также предпочтение было отдано хартиям и письмам, связанным с конкретными событиями жизни Элеоноры, упомянутыми в данной книге – к примеру, покушением на нее аквитанских баронов Лузиньянов, подготовкой восстания сына Ричарда против отца, пленению Львиного Сердца и т. п.

Глава 1

Истоки и корни. Жизнелюбивый дедушка – первый трубадур

Франция как государство веками шла к централизации, постепенно «прирастая» различными герцогствами и графствами. Путь в принципе типичный для многих стран. Однако весьма интересно и примечательно, что каждый регион даже в составе единой Франции очень долго сохранял свои обычаи и особенности, выделявшие его среди прочих. Эта «бывшая самостоятельность» местами проглядывается еще до сих пор – пока Франция окончательно не станет Новым Магрибом. Если углубиться в изучение этого вопроса, останется лишь удивляться, как ужились такие совершенно разные народы со своими культурами. Читателю придется столкнуться с тем, что французы юга совершенно непохожи на французов севера, потом – северо-восточные на северо-западных и, соответственно, юго-восточные на юго-западных, а затем все это еще более дробится. И чтобы облегчить ему задачу разобраться в этих самых французских типах (а без этого – никак не понять психологии наших главных героев), предложим следующее. Вместо долгого и скучного описания той или иной отрасли местного народонаселения прибегнем к аналогии, и все сразу же станет ясно.

Мало кто знает, что в XIX в. Александр Дюма в своих знаменитейших романах о мушкетерах поставил своеобразный опыт. Каждый из четверых описанных им главных героев представлял собой определенный этнотип жителя той или иной части Франции. Атос, такой благородный и относительно «правильный», представлял иль-де-Франс, «сердце Франции», земли королевского домена. Гигант Портос, не совсем далекий, но верный, живший по принципу «Дерусь просто потому, что дерусь» – представлял Нормандию, населенную потомками викингов Рольфа Ходока. До сих пор, если встретите высокого светловолосого голубоглазого француза, можно быть на 90 % уверенным, что это – выходец из Нормандии. Как литературный гротескный образ он вполне удался, но без учета знаменитого скандинавского коварства[1], которым прославились многие вожди викингов и нормандские герцоги и короли, недостоверен. Арамис представлял собой «утомленный солнцем» Южный Прованс, сочетая достоинства и пороки тамошнего населения, потомков галло-римлян: унаследованную от Античности высокую культуру, романтику и коварство. Д’Артаньян – пылкий гасконец, фактически баск, что сразу говорит о многом (вспоминается и знаменитый разгром арьергарда войск Карла Великого в Ронсевальском ущелье, и современный баскский сепаратизм с легким террористическим налетом). Добавим, что истинный Шарль д’Артаньян (1613–1673 гг.) был не только храбрым воином и дуэлянтом, но и ловким царедворцем и опытным интриганом. И вот его-то фигура наиболее близка к аквитанскому типу, поскольку Гасконь еще с римских времен считалась частью Аквитании (т. н. Аквитания терция); хотя иногда Гаскони удавалось обретать независимость, в XI в. она вновь была поглощена соседней Аквитанией. Иногда (не очень верно) их даже идентифицируют, указывая, что французы называли Аквитанией то, что англичане – Гасконью или Гиенью[2]. Впрочем, ко времени Столетней войны, одним из поводов к которой прослужило земельное приданое давно почившей Элеоноры, все это было уже не столь важно.

Три мушкетера. Художник М. Лелуар

Еще греко-римский историк и географ Страбон писал, подчеркивая родство аквитанов с иберами (обитателями Испании): «Далее… идет Трансальпийская Кельтика… Некоторые делили ее, например, на 3 части, называя ее обитателей аквитанами, бельгами и кельтами. Аквитаны, по словам этих писателей, совершенно отличны не только по своему языку, но и в смысле телосложения; они скорее похожи на иберов, чем на галатов… Аквитанских племен более 20, но они все малочисленные и безвестные; большинство этих племен живет по океанскому побережью, тогда как другие распространились до внутренних областей страны и до вершин горы Кеммен вплоть до области тектосагов… Римляне даровали “латинское право” некоторым аквитанам»