Хроники Чёрной Земли - Алексей Тимофеевич Черкасов

тысячи локтей12. Затем шли земли местных чиновников, которые занимали ещё тысячу. И только за ними начинались участки простых крестьян. Канал, наполнявшийся водой во время разлива, был на двадцать пять локтейниже поля Сафа и даже в лучшие годы вода не доходила до поля Сафа на десяток локтей. Поднимать воду помогал шадуф с камнем, привязанным в качестве противовеса на длиннющую жердь, сделанную из обтёсанного ствола пальмы. С помощью такой конструкции поднимать наполненную водой и илом бадью было не трудно. Тяжелее было опускать пустую посудину в воду, борясь с сопротивлением противовеса. Кроме того, несколько раз в день приходилось спускаться к каналу и длинным шестом взбалтывать воду, поднимая со дна оседающий ил, который и являлся главной ценностью. Саф ругал сына, если вода в бадье была прозрачной. Уже после нескольких дней работы Шере стал с завистью смотреть на работников но́мовых и храмовых полей, заливавшихся водой поднявшегося Хапи без их участия. Мальчик не знал, что это мерет13, и после работы на нижних полях эти люди, получившие землю в обмен на труд, поднимались вверх, чтобы работать ещё и на своих.

При воспоминании о тяжёлой прошлогодней работе, Шере почти физически ощутил боль в мышцах и Ка сказал ему, что не зря он теперь каждый день тренируется, поднимая камни, сложенные кучкой в углу сада для каких-то будущих нужд.

Тем временем разговор внизу продолжался.

– А почему старый Уирсет больше не приходит? – спросил один из гостей.

– Его Ка всё реже возвращается к нему, – ответил Саф. – Похоже, что боги вот-вот заберут его в Дуат…

– Боги? – спросил Дефатсен, их сосед справа, пользовавшийся большим уважением из-за преклонного возраста. – Боги среди нас появляются нечасто. Это и понятно, – объяснял он, – ведь нас много, а богов куда меньше, и приходят они только к самым почтенным из нас… хотя я тоже в молодости был знаком с одним богом, – старик не удержался от того, чтобы прихвастнуть. – Он приходил ко мне, когда жена разбушуется. Запирался с ней в доме, о чём-то толковал, а когда уходил, она была тихая как озеро без ветра…

– Это что же за бог такой, который жён урезонивает? – спросил мужчина, имени которого Шере не знал.

– А? – переспросил Дефатсен. – Что за бог? Такой толстый языкастый карлик, Безой14 звался. Всё шутил…

– И часто он приходил? – настаивал любопытный.

– Да как разойдётся моя Мерерт, так каждый раз и приходил, – терпеливо объяснил Дефатсен. – Она ведь, хоть и Мерерт15 была, но сварливая… – старик посмотрел в сторону запада. – Как ей там сейчас?

В его голосе послышалась тоска. После паузы Дефатсен продолжил:

– Но я же не об этом… – он прижал руку к груди и обвёл взглядом присутствующих. – Кемтян много, а богов-то мало, – повторил он ещё раз. – А вот упокоившихся намного больше, чем беспокойных16. Ведь люди уходят и уходят в страну Хентиаменти17, разлив за разливом и многие сотни разливов. Их набралось в Дуате уже очень много… А разве часто мы видим упокойников?

– Нет, нечасто, – сказал Эйдефа, сидящий напротив, – но всё-таки чаще богов. Вот мой хенмес18 рассказывал…

Все присутствующие немедленно повернулись к нему, а Шере, который обожал слушать рассказы о мёртвых, замер и даже дышать почти перестал, чтобы не пропустить ни слова.

Эйдефа насладился тишиной и начал:

– Сейчас-то он богатырь, молодого бычка на плечи взваливает. А тогда был ещё мальчиком. Как младший твой, – повернулся он в сторону Сафа.

– Младшему восемь, – сказал Саф, кивнув головой.

– Вот-вот, – подтвердил Эйдефа. – И Бухаа тогда было столько же. Или помладше…

– Постой, – перебил его один из присутствующих. – Это тот Бухаа, которого я видел у тебя после жатвы? Этот молодой крепыш?

Все зашикали в его сторону, а Эйдефа кивнул:

– У меня один хенмес. Сестра только девочек рожает! Сколько раз муж её бил за это – не помогает! Как первенца принесла, так потом одни девицы…

– Так что он рассказывает, твой Бухаа? – не выдержал кто-то.

Эйдефа посмотрел на говорящего тяжёлым взглядом и обратился к Дефатсену:

– Передай мне вон то блюдо с виноградом, мой друг…

И неодобрительно кивнул в сторону, откуда раздался вопрос:

– Какая нетерпеливая молодёжь нынче! Меня старики учили молча ждать. И сестру мою учили так же. Суетливое выспрашивание силу высасывает из сердца. И когда будет его взвешивать Джехути на суде в Зале Истины19, этот вопрос, возможно закроет тебе путь в тростниковые поля Иалу20.

Любопытный надулся и сидел молча, рассматривая босые ноги.

Эйдефа помолчал ещё, глядя на него, и продолжил:

– У Бухаа есть такая особенность – он смотрит на человека и знает, что ему срок пришёл, – слушатели многозначительно переглянулись и закивали головами. – И вот однажды к его отцу Хевипанехси, а всем известно, что Хевипанехси делает хорошие лодки из папируса, такие хорошие, что можно плыть хоть через пороги… так вот, к нему пришёл человек и сказал, что ему нужна как раз такая – чтобы плыть в Та-Сети21…

– А зачем же ему в Та-Сети-то? – озадаченно спросил Саф.

– Кто уходит на чужбину, отдаёт себя в руки врага, – сказал Дефатсен. – Наши боги там не помогают, а их – только вредят.

– Не знаю уж, зачем ему за пороги, – ответил Эйдефа. – А только не успел Хевипанехси ответить, как почувствовал, что Бухаа тянет его куда-то за передник, да так сильно, что едва не обнажил естество перед гостем. Хевипанехси рассердился и дал по рукам сыну, а тот посмотрел на него да и убежал в дом. Тогда Хевипанехси подумал, что тут что-то есть и пошёл вслед за сыном, не дав ответа пришедшему. В доме-то Бухаа и сказал ему, что заказчику жить осталось до завтра или, может, послезавтра. Хевипанехси мигом смекнул, что можно взять заказ, получить деньги в оплату и ничего не делать и, радостный, вернулся во двор. Договорился, взял полдебена22 серебра задатка, а когда заказчик вышел, тут же забыл о нём.

Слушатели одобрительно закивали. Кто-то сказал невнятно, пережёвывая пресную лепёшку:

– Полдебена – неплохая цена и за всю лодку. Как это он так сумел договориться?

– Ну этого я не знаю, – отмахнулся Эйдефа. – Он взял деньги и всё. Стал заниматься своими делами. И совсем забыл про то, что надо делать лодку – ведь лодку делать дней десять, и заказчик к тому времени должен был умереть. Но в следующую луну, откуда ни возьмись, явился этот куи23 и стал требовать свою лодку. Хевипанехси растерялся и начал нести какие-то небылицы, а тот молча выслушал и сказал, что через три дня придёт за лодкой, и если лодки не будет, то он вместо лодки заберёт Бухаа.

Опустилась тишина. Дело приобрело какой-то мрачноватый оборот. Дочерей за долги, случалось, забирали. А вот о взыскании долга наследниками слухов не было. Забрать наследника означало получить право на всё имущество