Книгоед - Владимир Константинович Пузий

— Видите ли, молодые люди, книга — это ведь, по сути, волшебная палочка. Книга, как и волшебная палочка, меняет мир, меняет тех, кто ее, книгу, читает. Например, книга о животных, прочитанная вами, превращает вас в людей, которые никогда уже не смогут ударить беззащитного котенка или щенка. А книга о благородных рыцарях превращает и вас в людей благородных… Вы следите за ходом моих мыслей?

Эмка, разглядывавший в этот момент кактус на подоконнике (прикольный такой кактус, на ежика похожий), кивнул. А Славка, похоже, и в самом деле слушал старика.

— Так вот, книга — это волшебная палочка. И то, в кого она превратит читателя, зависит не только от текста, но и от иллюстраций. А люди, увы, бывают разные. Некоторые очень небрежно обращаются с книгами. Я бы даже сказал, прямо-таки с преступной небрежностью. Они способны разрисовать иллюстрации или… — здесь библиотекарь аж плечами повел, так ему стало зябко от собственных мыслей, — вырвать из книги страницу! И тем самым изменить волшебную палочку — сломать ее, но не до конца. И волшебная палочка (то есть испорченная книга) будет действовать уже не так, как нужно. Вместо того чтобы сделать читателя благородным, сделает его подлым, вместо доброты научит злу… и так далее.

— Но… это неправильно! — возмутился Славка.

— Неправильно, — согласился старик. — Вот чтобы исправлять подобные неправильности, и существует Книгоед. Вообще-то, их, наверное, несколько, но никто никогда не видел двух или больше Книгоедов… — Библиотекарь запнулся, кашлянул: — И правильно, что не видели. Хватает и одного.

— А что делает Книгоед? — вмешался Эмка. — Рисунки обратно перерисовывает, да?

Старик сокрушенно покачал головой:

— Увы, нет. Стирать карандашные дорисовки или вклеивать страницы (если это возможно) — задача наша, библиотекарей. Книгоед подобной ерундой не занимается.

— Чем же он занимается?! — не утерпел Славка.

— У него есть две другие задачи. Он приходит тогда, когда книгу уже невозможно восстановить, когда волшебная палочка сломана. И съедает такую книгу, чтобы та никому не причинила вреда. При этом Книгоед старается не попадаться на глаза людям, чтобы не напугать их. Впрочем, иногда бывают случаи…

— Вы говорили что-то про две задачи, — напомнил Эмка. Сказки он любил, а старик рассказывал занятно.

— Вторая задача Книгоеда… — Библиотекарь плотно поджал губы. — Видите ли, молодые люди, иногда бывает проще спасти сотни книг, пожертвовав одним человеком. Существуют такие типы, которых мороженым не корми, дай только книгу попортить. И если количество сломанных ими волшебных палочек превышает некий предел, Книгоед становится способен вычислить таких людей.

— И? — в один голос спросили мальчики.

— И тогда они исчезают.

— Он их съедает? — уточнил Славка.

— Неизвестно, что он с ними делает. Но они исчезают. Навсегда. — Библиотекарь выдержал паузу. — Зачем я вам все это рассказываю? Потому что вижу книжки, которые, скорее всего, мне не удастся спасти, — книжки, за которыми сегодня или завтра явится Книгоед. А значит, послезавтра он может явиться за кем-нибудь из вас. Это, — старик вытащил откуда-то из-под столика небольшую брошюрку и отдал Славке, — все, что мы знаем о Книгоеде. Возможно, теперь вы перестанете рисковать своей жизнью и портить книжки. А возможно, вы сейчас думаете, что я тут вас неплохо развлек сказочкой, — тогда сохраните эту брошюрку: потому что в таком случае рано или поздно она вам понадобится. Не исключено, уже сегодня. Даже сейчас.

В это время за дверью раздались гулкие и тяжелые шаги. «Странно, в школе уже давно никого не должно быть, — подумал Эмка. — Каникулы же, все разбежались по домам. Или мяч пошли погонять…»

Шаги звучали все ближе и ближе.

Потом повернулась ручка, заскрипели петли — и дверь распахнулась.

— Книгоед! — прыснул Славка.

В библиотеку вошел Федор Михайлович, директор школы.

— Ну что, воры, наркоманы, убийцы? Учебники сдали? — обратился он к ребятам. Федор Михайлович любил пошутить.

— Так точно!

— Вольно, — и повернулся к библиотекарю: — После этих сорванцов еще можно будет попользоваться книгами?

— Можно. Только…

Мальчишки замерли.

— …кто ж книгами на каникулах будет пользоваться?

Раздался дружный вздох.

— Что стоите вздыхаете? А ну-ка марш на улицу! И чтоб каникулы как следует отгуляли!

Два раза директору повторять не пришлось.

— Фу-у! Я думал, сдаст библиотекарь, — признался Славка, когда приятели выходили со школьного двора.

Эмка согласно кивнул:

— Да, хороший дядька. Свой человек. С таким и в разведку можно.

— В разведку оно, конечно, хорошо. Но я бы сейчас в столовку нагрянул, — мечтательно протянул друг. — Бочарникова со своими яблоками аппетит разбудила.

В это время ребята как раз проходили мимо лотка с пирожками.

— По пирожку? — предложил Эмка.

— С капустой!

— Точно.

— Давайте-давайте, хлопчики, — бодро отозвалась тетка за лотком. — Пирожки горячие! С капустой, с мясом, с па-авидла-ай!

Эмка потянулся в карман за мелочью:

— Я угощаю. — Нужно же было как-то отблагодарить друга за книжки. — Два с капустой, пожалуйста.

Продавщица наколола на огромную вилку два пирожка и стала что-то искать.

— Ой, хлопцы, бумага закончилась! — сообщила она наконец ожидавшим друзьям. — Что ж делать?

Эмка со Славкой переглянулись.

— Хе, — сказал Эммануил, — у нас же есть брошюра про Книгоеда.

Не успел Славка и глазом моргнуть, а друг уже выхватил из его рук ту самую книжонку и вырвал последнюю страницу:

— Заверните!

Дальше мальчишки шли медленно — наслаждались вкусом пирожков.

— Эх, только футбика для полного счастья и не хватает!

Эмка доел пирожок, вытер бумажкой губы и, не обнаружив поблизости урны, свернул ее в шарик да пульнул в сторону.

И тут раздался душераздирающий вопль.

Глава вторая,

в которой Эмка спит, одновременно сражаясь с огнедышащим Змеем

Кричала дворничиха.

— Ах ты негодник! Ах ты маленький хулиган! — верещала она на весь квартал, встав в позу оперной певицы: даже руку с метлой картинно отставила. — В пять утра встаю, бог свидетель, и весь день на ногах: привожу улицу в порядок! И тут на тебе, какой-то паршивец бумажками разбрасывается, а! Что ж ты творишь, ирод! Нет, вы только поглядите на него, люди добрые!

Друзья не стали дожидаться, пока добрые люди соберутся поглазеть на «хулигана и паршивца», и кинулись наутек.