Книгоед - Владимир Константинович Пузий

Успели вовремя. Поиграли в футбол — и счастливые отправились домой.

— Сегодня по телику боевик здо́ровский! — Славка обожал фильмы со стрельбой и драками.

— Когда?

— Вечером, в пол-одиннадцатого.

— Успею поспать.

Эмка тоже боевики любил, но и поспать никогда не упускал случая. Тем более так за день набегался, что ноги уже не держали.

Дома проглотил две-три печенины и, не раздеваясь, плюхнулся на кровать.

И снился Эмке странный сон. Будто сидит Эмка на берегу реки, почему-то в зарослях камыша, и наблюдает оттуда за пареньком, одетым в украинскую народную одежду: красные шаровары, белую рубаху с узором на груди, в шапку высокую из овечьей шерсти. Паренек замер, поставив ноги на уровне плеч, прямо как на уроке физкультуры, и наклонившись вперед. «Он чего, упражнения делает, хочет сильным стать?» — удивился во сне Эмка. И точно, из камышей видно не было, но похоже на то, что паренек чего-то там такое пытался поднять с земли. Что-то тяжелое.

Тихонько, чтобы не заметили, Эмка привстал.

Ситуация немножко прояснилась. Хотя это еще с какой стороны посмотреть…

Паренек в наряде из школьного утренника силился поднять с земли диковинный громаднющий кактус на длинной ножке. Кактус, видимо, упал набок, а хлопец тянул и тянул за ножку — но безрезультатно. Аж пот у бедняги на лбу выступил, аж глаза повлажнели от собственного бессилия.

«Ну и сон! — саркастически подумал Эмка. — Такой себе безобидный кошмарик. И главное, чего я в камышах-то сижу?!»

Камыши его особенно возмутили. И мальчик шагнул к неудачливому кактусисту.

А в следующее мгновение проснулся. Поднялся, потер глаза, растерянно посмотрел прямо перед собой — на книжную полку.

«О, так то ж был Катигорошек! — догадался Эмка. — И кактус — не кактус вовсе, а булава. Только очень большая. В сказке она вроде меньшей нарисована».

Чтобы раз и навсегда разобраться с размерами Катигорошковой булавы, Эмка подошел к книжной полке и стал искать «Украинские народные сказки». «Сказок» на их обычном месте не оказалось. Две соседние книги, между которыми стоял сборник, теперь наклонились друг к другу буквой «Л».

— Похоже, кто-то ее уже утянул, — сообщил Эмка Мэлу Гибсону, висевшему справа от полки. — Ты случайно не видел, кто? Может, родители, а?

И, не дожидаясь, что ответит с постера Гибсон, отправился на кухню.

На кухне вкусно пахло блинчиками с грибами.

— Иди мой руки, — сказала мама. — Вовремя ты проснулся — сейчас как раз будем ужинать.

— Ма, ты мою книжку не видела?

— Какую?

— «Украинские народные сказки».

— Нет.

— Может, папа взял?

— Некогда ему книжки читать, папе газет хватает. Наверное, где-то лежат твои «Сказки», поищешь после ужина. А сейчас — марш мыть руки, а то без блинчиков останешься!

После ужина семья расположилась перед телевизором смотреть боевик. Но Эмку выстрелы и погони на экране сегодня не радовали — мальчику не давала покоя пропавшая книжка. Он всегда помнил, кому давал свои книги или кассеты. Сейчас же Эмка не сомневался, что «Сказки» еще вчера стояли на полке!

«Тут — помню, тут — не помню», — всплыла фраза из популярной кинокомедии. Правда, Эмке сейчас было не до смеха.

— Вот елки!.. — обиженно воскликнул он.

— Ты чего? — удивленно повернулся отец.

— Да не могу вспомнить, кому книжку отдал.

— Вспоминай, брат. Это, знаешь, дело серьезное. Так можно весь дом вынести — потом назад не вернешь.

Ну, допустим, дом выносить Эмка не собирался. А книжка? Завтра можно у Славки спросить. Или получше поискать в комнате.

На том и успокоился.

Боевик отгремел и отстрелял, злые мужики обломались, добрые торжествовали на фоне финальных титров.

Эмка демонстративно зевнул и попытался тихонько смыться, чтобы не заставили чистить на ночь зубы (каникулы же!). Номер не прошел: мальчик был уже у дверей комнаты, когда мама громко напомнила, мол, не проскочи мимо ванной. Одним словом, жизнь ребенка — сплошной бой, куда там киношным суперменам!

…Эмка лег в постель.

А в следующую минуту он уже опять сидел в знакомых зарослях камыша. Хлопец в наряде со школьного утренника по-прежнему пыхтел над булавой-переростком.

«Пойти, что ли, помочь, — подумал мальчик. — Сон же мне снится, значит, я здесь все могу. В том числе и булаву поднять».

Он зашагал к Катигорошку. Тот, увлеченный булавой, обратил на Эмку внимание только тогда, когда мальчик похлопал героя по плечу:

— Привет!

— А? — Катигорошек растерянно обернулся, понял, что находится здесь не один, и быстренько провел рукой по лицу, чтобы стереть слезы.

«Видно, сильно расстроился из-за булавы», — решил Эмка.

— Что тут у тебя приключилось? — поинтересовался он у Катигорошка.

— Да вот сам не знаю, с чего это. — Герой указал на свое оружие. — Родился я у папы с мамой один, жил-поживал безбедно, а только слышал, как люди говорили, мол, были у моих родителей и другие сыновья. Вот я однажды и спросил у отца, правда ли это. А тот ответил: «Да, сынок, правда, было у тебя шестеро братьев и сестрица Оксана. Однажды явился в наши края Змей и украл Оксану, а братья пошли ее выручать. Да только ни один не вернулся».

— И? — вообще-то, Эмка сказку про Катигорошка помнил хорошо, но надо же как-то разговор поддержать.

— И я решил пойти выручить братьев и сестру от злого Змея. Как-то раз копал отец колодец и наткнулся на огромный кусок железа. Не знал, что с ним делать, вот и положил в сарае. А я отыскал кусок и велел выковать мне из него булаву.

— Эту, что ли?

— Да нет, — раздосадованно проговорил Катигорошек, — та поменьше была. Вот выковали мне булаву, и я взялся ее испытать. Подбросил к небу и ушел спать. Через два дня проснулся, вышел сюда, подставил руку — ударилась об нее булава и разбилась на мелкие кусочки. Ну, значит, не годится — велел заново выковать. То же самое случилось и во второй раз. А в третий зашвырнул я булаву в небо, ушел спать, проснулся, вернулся сюда, а булава уже в земле торчит, да такая огромная, что и выдернуть ее не могу.

— Хорошо еще, что ты опоздал, ладонь не успел подставить, —