Агент вождя - Сергей Иванович Бортников

— Договорились.

— И ещё… Вас больше никто не видел?

— Нет. Только сержант Салов.

— Ванька? Он — мой лучший товарищ и меня не сдаст!

— Слава богу!

— А лейтенант Бальбуза?

— Тот бродил по периметру, и мы могли видеть только его спину!

— Повезло…

— Кому?

— Естественно — мне! Только впредь больше никакой самодеятельности… Ясно?

— Так точно, господин фельдмаршал.

— Прекрати издеваться, Ярослав Иванович. Мы ведь друзья?

— Ну почти…

— Ладно — соратники.

— Точнее — сообщники.

— Хорошо, пусть будет так. Но на данном этапе наши интересы совпадают.

— А вот тут ты прав. Стопроцентно.

* * *

Спать совершенно не хотелось.

Душу терзало смутное, неуёмное чувство тревоги, и Плечов, повинуясь мысленному приказу каких-то неведомых высших сил, решил действовать. Сначала, стараясь не поднимать лишнего шума, выскользнул из-под тёплого одеяла, под которым продолжал мирно посапывать младший лейтенант Василий Бурмистренко, затем оделся, вынул из тумбочки фонарь, верёвку и, постоянно озираясь по сторонам, направился в сторону темневшего вдали замка.

Благо, дождь наконец прекратился.

Нигде не было ни души.

Ни по дороге, ни вдоль ограждения, ни у ворот, ни у могильной плиты!

— Ваня!

В ответ — лишь мёртвая тишина.

«Блин! Откуда такие неоднозначные ассоциации?»

Ярослав направил луч фонаря в сторону пруда и сразу заметил тело в армейской плащ-палатке, прислонённое к стволу берёзы, у которой они с профессором ранее устраивали краткосрочный привал.

— Иван!

Он бережно распахнул дождевик. В груди Салова зияла рана, из которой струилась густая, не успевшая свернуться, кровь. Значит, со времени ранения прошло не более десяти минут!

Яра наклонился, чтобы измерить пульс на сонной артерии чекиста, и сразу почувствовал, что в его спину упёрся холодный металл. Может, и не такой холодный, а, возможно, и не металл вовсе… Но такое прикосновение настоящий профессионал не спутает ни с каким другим.

— Тёса, ты?

— Я, Слава… Я!

— Чего медлишь?

— А куда спешить? Двое из охранения уже мертвы, кто ещё может прийти тебе на помощь? Уж не профессор ли?

— Он спит.

— Вот видишь, значит, и этот — крайне утопический — вариант тоже отпадает.

— Что ты от меня хочешь?

— Ничего. Если считаешь нужным — можешь раскрыть мне тайну двух «л»… Вы ведь разгадали, что кроется за этими буквами, не так ли?

— Ты сознательно написал их слитно, чтобы сбить нас с толку? — попытался потянуть время Ярослав, в поисках спасения тщательно ощупывая глазами небольшое пространство вокруг берёзы, освещённое его же фонарём, выпавшим из рук.

— Так точно, дорогой мой друг. Ну…

— Речь идёт о логойском локте, — начал водить за нос оппонента Плечов, чтобы тот при определении места нахождения сокровищ ошибся хоть на несколько сантиметров. Может, то лишнее время, которое потратит противник, продлит хоть ненадолго и его — Ярослава — жизнь?

— Что за хренотень?

— Средневековая мера длины. Хотя многие современные исследователи не без оснований сомневаются в её существовании.

— Считай, что я тоже в их числе. Но если перевести в метрическую систему мер…

— То выйдет что-то около пятидесяти сантиметров, — упрямо продолжал гнуть свою линию хитрый сексот.

— Сорок на пятьдесят, — двадцать метров. Прекрасно. Откуда начать отчёт?

— От «ц»…

— А это?

— Цментаж, то есть кладбище!

— Но здесь нет ничего подобного.

— Возьми мой фонарь.

— У меня есть свой!

— И посвети правее берёзы… Видишь могильную плиту? — продолжал блефовать Яра, ничего не упоминая о часовне, как о главном ориентире в поисках золотых апостолов. — От неё и начинай отсчёт…

— Понял! — «Пчоловский» занёс ногу, чтобы сделать первый шаг навстречу вожделенным сокровищам и… Тут снова хлынул дождь!

* * *

— Топай быстрей под навес! — грубо распорядился лжедиакон (кстати, так и не снявший католической рясы) и, подтверждая решимость своих намерений, сильно ткнул Плечова в бок всё тем же стволом.

Тот, делая вид, что ему чертовски больно, начал потихоньку оседать на землю. И в этот момент его глаз наконец-то выхватил из тьмы то, что было нужно — наган Салова, лежащий совсем рядом в поникшей траве.

Яра театрально рухнул на колени и сжал такую желанную рукоять.

— Ну, пошёл! — «Марек» ткнул бывшего товарища ногой в зад, затем ещё раз и ещё, пока они оба не очутились под крышей невысокого строения, с виду напоминавшего обычный сельский амбар — однажды Славка уже скрывался там от дождя — только в компании профессора Фролушкина, его сына Павла и младшего лейтенанта Бурмистренко.

— Может, поговорим? — предложил «Пчоловский» после затянувшейся паузы, во время которой он с тоской разглядывал затянутое тучами небо, не находя в нём и малейшего просвета ни в одном из направлений.

— Давай…

— Тебя таки взяли на работу в секретно-шифровальный отдел?

— О чём ты, тёса?

— В глаза мне смотри!

— Ночь на дворе, что можно в них увидеть?!

— И правда… Какое у тебя звание?

— Аспирант. Я закончил МИФЛИ и сейчас работаю в Минске.

— А здесь что делаешь?

— Как и ты — ищу тайный скарбец, где хранятся золотые апостолы.

— Жаль, дождь всё перебил. А дожидаться утра — я не имею права! Ибо к тому времени здесь будет полно наших с тобой «коллег».

— Вот-вот. Поэтому лучше не тянуть время.

— Тебе так не терпится расстаться с жизнью?

— Ничего с нами не случится до самой смерти, — припомнил полюбившееся изречение, неведомо как и когда оказавшееся в его репертуаре, Яра.

— А ведь ты прав, философ! — вынашивая какой-то свой, потайной замысел, «диакон» криво улыбнулся и направил ствол на грудь своего пленника. — Молись, облегчи, так сказать, напоследок душу.

И тут со стороны незапертой калитки, через которую Плечов проник в сей заброшенный уголок, раздался душераздирающий крик:

— Сынок!!!

* * *

«Пчоловский» резко повернул голову на звук и, не целясь, выстрелил.

Этой мизерной доли секунды вполне хватило для того, чтобы Ярослав, в свою очередь, выхватил из-за пазухи припрятанный наган и нажал на спусковой крючок.

Как ни странно — попал.

Противник выронил оружие и схватился за правое плечо.

А Славка уже наносил удары по его телу. Руками, ногами… Пока разошедшегося самбиста не оторвали от жертвы два дюжих молодца из местного управления НКВД, приказы которым отдавал младший лейтенант Бурмистренко.

— Теперь обыщите их обоих! — фыркнул Василий и сплюнул кровью — с утра у него расшатался и теперь сильно болел коренной зуб.

У Плечова не нашли ничего, если не принимать во внимание табельное оружие сержанта Салова (которое впоследствии обернётся чуть ли не главной уликой против молодого учёного), а вот у диакона под сутаной оказалось кое-что неожиданное и довольно интересное.

— Ты погляди… — один из бойцов, осматривавший задержанных, вскоре протянул младшему