Резидент, потерявший планету - Рафаэль Михайлович Михайлов

Жигурс-Румянцев служил в гестапо. Он заработал даже у своих хозяев, мастеров пытки, кличку «Виртуоз петли». Позднее в звании штурмбанфюрера СС возглавлял карательный батальон. С приходом Советской Армии сколачивал в лесах из остатков эсэсовских офицеров бандитские группы, вырезал свастику на коже захваченных им новоземельцев. Тыниссон-Багровый тоже был свиреп до осатанения. В банде считался идеологом. Владелец крупного кулацкого хозяйства под Выру, он еще в сороковом бежал в Германию. Вернувшись в войну в Эстонию, громогласно именовал себя «геббельсовским советником по переориентации эстонцев». Он служил при генеральном комиссаре Эстонии Лицмане, оставил после себя сотни трупов в Выру, Тарту, Пярну. Сбежать за море не успел и присоединился к Жигурсу-Румянцеву. Он пытался составлять воззвания к крестьянам, изображая себя в глазах Запада министром пропаганды лесного братства.

Теперь эти самовлюбленные лжеминистры и помешанные на разбое «идеологи» получили аудитории в 10—15 человек. Их «лекционные» часы были сочтены, что вызвало острое беспокойство в некоторых спецслужбах Запада. В начале февраля 1949 г. чекисты перехватили директиву ответственного сотрудника «Интеллидженс сервис» Скотта, явно адресованную своей эстонской агентуре:

«Из Лондона. Архиепископу К. Стокгольм. Убедите свою паству и ее Планетного Гостя спасти пярнуских отроков (Жигурса-Румянцева и Тыниссона-Багрового) либо незамедлительно найти им на смену новых проповедников, способных отстоять веру словом и мечом. Скотт».

Бандиты были обложены, но чекисты считали необходимым отделить хуторян, шантажом и угрозами заманенных в банду, от группы эсэсовцев. Удалось разыскать сельскую учительницу Альвине Лауба, муж которой Артур, вероятно, не думал не гадал, что окажется среди функционеров СС. К ней направили Пауля Мюри.

Альвине Лауба оказалась молодой женщиной, рослой, хорошо сложенной, в фигуре которой угадывалась многолетняя привычка к физическому труду. Выросла она в семье среднего достатка на хуторе близ Выру. С молодых лет всегда тянулась к знаниям. Шла в школе первой ученицей, легко усваивала языки. Она сумела окончить учительскую семинарию и с увлечением преподавала в начальной школе. Приняв предложение агронома Артура Лауба выйти за него замуж, Альвине в сорок шестом переехала к нему на хутор вблизи Михкли. Детей своих у молодых супругов пока не было.

Все шло хорошо, пока в доме не появились чужие люди и не пригрозили Артуру расправой, если он не снабдит их мясом и хлебом. Боясь за жену, стариков-родителей, Артур достал лесным братьям продукты, которые те ночью забрали. Вернувшись вновь, они поняли с первых же слов агронома, что он им не помощник. Тогда они заявили, что их главарь Жигурс-Румянцев располагает материалами, которые могут вызвать у властей интерес к Альвине. В годы войны у нее якобы были какие-то дела с капитаном Тибером. Артур разительно переменился. Он стал угрюм, объяснений с женой избегал, на его веснушчатое лицо упала тень тревоги. Не очень понятная угроза «Виртуоза петли», видимо, вынудила Артура пойти на сделку с совестью. Запутавшись в одной комбинации по расчету с лавкой, получив вызов из милиции. Артур попрощался запиской с родными и ушел с бандитами в лес.

«Я все вынесу, — писал он Альвине, — я не вынесу только твоих страданий».

Беседуя с Альвине, Пауль почувствовал в этой немногословной женщине сильную волю, а также способность понять те причины, что загнали ее мужа в лес. Но она не спешила раскрываться перед незнакомым человеком. Пауль при первой же встрече четко объяснил, что его цель — вывести из-под удара крестьян, насильственно втянутых в банду, а уже затем — ликвидировать эсэсовское гнездо. Альвине загадочно улыбалась, изредка кивала, соглашаясь с собеседником, — и только.

Пауль ушел раздосадованный. Но к следующей встрече с молодой учительницей подготовился основательно.

— Вам говорит что-нибудь имя Иоханнеса Пайзо? — сразу же спросил он. — Нет? А командира партизанского отряда Юку по прозвищу Тулеохтлик (Огнеопасный)?

На губы женщины набежала улыбка.

— И отлично, что вспомнили, — бодро продолжил Пауль. — Юку стал инженером, сейчас он отдыхает с семьей на Черном море. Наши товарищи с ним созвонились, Юку тоже отлично помнит вас и то, как вы помогли отряду расправиться с каким-то гитлеровцем. За что вы ненавидели того типа?

— Спросите у холма Мялестусмяэ! — вырвалось у нее. — У яра за нашим хутором! Земля там долго еще шевелилась после того… Капитан Тибер был правой рукой начальника выруского «Омакайтсе» и префекта полиции. Тибер был среди них самой хитроумной ищейкой и изобретателем самых страшных пыток.

— Я не знаю, чем напугал Жигурс-Румянцев вашего мужа, — задумчиво произнес Пауль.

— До Румянцева эта история дошла так, как о ней знали в нашей волости. Шла молва, что я была в близких отношениях с этим Тибером. А Тибер заезжал на наш хутор чаще, чем на другие, потому что связал мою девичью фамилию с одной богатой семьей, она тоже из Вырумаа. У них в роду дипломаты, фабриканты, разные политические деятели. Одного даже, я слышала, Петроградский ревтрибунал судил. Поначалу для нас это было спасением. Тибер устроил так, что нам надо было сдавать меньше норму, не должны были ходить на лесоразработки. А потом он стал требовать от нас разных сведений, чтоб мы шпионили за соседями, сообщали, у кого родные в Красной Армии. Это стало невыносимым. Я разыскала партизан.

— Но Румянцев думает, — быстро добавила Альвине, — что я была обвенчана с Тибером. Мы и впрямь разыграли с Юку такой спектакль, чтоб изловить эсэсовца. Только невесту сыграла не я, а моя подруга, к которой вязался Тибер. Может, этим Румянцев и пронял мужа. — Вздохнула, неприметно смахнула слезу. — Теперь вы все знаете.

Они долго молчали.

— Какая же ваша девичья фамилия? — спросил, наконец, Пауль.

— Вессарт, — пояснила она. — Среди тех Вессартов, у которых в роду знать, тоже была Тийу, как и моя мать, и был Густав — тезка моего отца. Дома иногда подшучивали, что нам по ошибке может перепасть их наследство. Нет, не перепало.

Пауль пошел к двери, обернулся:

— Мне нужна ваша помощь, Альвине. Спешно. Если вы хотите, чтобы Артур был дома…

И столько убежденности было в голосе молодого офицера, что женщина растерялась. Встала, подошла к комоду, потом резко обернулась и сказала задорно:

— Ладно. Говорите. Как я могу вам помочь? Я справлюсь.

Она вывела из леса Артура и еще двух хуторян. Они сообщили точное расположение бункера. Артур даже зарисовал все подходы к нему.

Как ни пытались Грибов и Мюри с помощью этих людей установить связи главаря с иностранной разведкой, не получалось. Клички Планетный Гость или Диск при них не назывались. Зато Артур вспомнил один разговор Тыниссона с Румянцевым. Однажды, полагая, что в бункере, кроме них, Никого нет, Тыниссон достал из кармана фотографию и гордо