Урманов дар - Женя Гравис

Свернула она, как он приметил, на западную тропу – к озеру, значит, пошла. Данька незаметно двинулся за ней, отстав на расстояние. Из поля зрения не пропадет – тут все дорожки хоженые, деться ей некуда.

И все же: зачем она в лес отправилась налегке? Да еще и кисточку на пне оставила?

Вроде не глупая девка. Обычаи знает. Значит, хотела Урмана найти? А для чего? Нет уж, пусть сначала объяснится, а там посмотрим.

В иной раз Данька бы такими вопросами не задавался, но с учетом пропавшей накануне Аленки выглядело это крайне подозрительно.

Тишка шел сзади, вздыхая и то и дело норовя объесть придорожные кусты. «Хватит жрать! – шепотом прикрикнул Данька на глупого конька. – Вдруг тебе ночью скакать придется, а у тебя брюхо полное? Я, может, тоже есть хочу, но держусь как-то».

Крик раздался неожиданно. К привычному лесному гомону Данька давно приноровился, так что посторонний шум разобрал сразу, хоть тот и был едва слышен и доносился издалека. Кричала девушка. Данька ускорился, перешел почти на бег и вдруг выскочил на редкий пролесок с зеленой поляной. Посреди поляны торчала Ульянкина голова и руки, отчаянно цепляющие траву.

В яму угодила!

– Держись! Я тебя вытащу! – отозвался он и бегом бросился вперед.

– Тут трясина! – сипло крикнула Ульянка и снова заскребла пальцами по траве.

– Какая, к черту, тря… – Данька осекся на полуслове, потому что ощутил, как земля под ним ходит ходуном. И замер.

Он-то полагал, что Ульянка просто провалилась в яму, а тут, выходит, непонятно как возникшее зыбучее болото. И что делать?

Он застыл на месте, размышляя.

– Ну, что ты встал? Помоги!

– Подожди! Я сейчас!

Данька бросился к Тишке, вытащил из мешка моток веревки, развязал. Хорошо, что длинную и крепкую взял, должно хватить. Один конец он накинул коню на шею, закрепил и развернул Тишку мордой к тропе. На втором сделал петлю, лег на пузо и пополз к тонущей Ульянке. Травяное поле под ним прогибалось, но если не вставать – то должно выдержать.

Данька очень осторожно подполз почти вплотную. Глаза у Ульянки были огромные, зеленые как растущая вокруг сныть и очень испуганные. А пальцы и ногти черно-бурые от травы и грязи – видимо, долго она тут барахталась.

– Данечка, вытащи меня! – попыталась она заорать, но сорвалась на хриплый отчаянный шепот.

– Не дергайся, а то вдвоем утонем, – Данька аккуратно накинул на нее петлю и затянул подмышками. – За веревку держись.

Она вцепилась намертво обеими руками, а Данька так же медленно отполз обратно, туда, где земля была потверже, и потянул. Крикнул Тишке: «Тащи!». Тот понял сразу. Веревка натянулась. «Лишь бы выдержала, – подумал Данька. – И лишь бы Тишке сил хватило. Эх, Тулпара бы сюда».

Но Тишка с Данькиной помощью справился. Рывками, потихоньку, но болото Ульянку отпустило. Данька отволок ее на край поляны, снял веревку…

Спасенная девица села на обочину и громко разрыдалась, размазывая слезы по лицу грязными кулаками. Рубаха и сарафан на ней были насквозь мокрые и замызганные тиной, на левой ноге болтался растрепанный онуч, лапоть с нее слетел и остался в трясине. Данька топтался рядом в замешательстве и скручивал веревку обратно в аккуратный моток.

И чего ревет девка? Спаслась же с Тишкиной помощью. Живая.

– Ты это… не плачь, – сказал он и порылся в карманах в поисках семечек, но наткнулся на шерстяную кисточку. Вытащил и протянул ей. – На вот. Ты на пне забыла, а я забрал.

Ульянка на миг прекратила лить слезы, взглянула на кисточку, вздрогнула и вдруг заревела еще громче, да с подвываниями. Ну, прямо как матушка Бобриха.

Как есть малахольная.

– Балбес! – причитала она, захлебываясь в рыданиях. – Болван пустоголовый! Заче-е-ем… Зачем забрал, все только испорти-и-л…

– Сама пустоголовая! – вскинулся Данька. – Могла бы просто спасибо сказать!

Сроду никакого болота здесь не было. Даньке и сейчас казалось, что все это – вздор и выдумка. Однако сарафан, рубаха и лапти на Ульянке были испачканы бурой жижей. И все же…

Данька еще раз покосился на плачущую девку, сложил веревку в мешок. Потом нагнулся, подняв с обочины увесистый камень, и швырнул его в самый центр поляны. Камень упал, глухо ударившись, слегка подпрыгнул и угнездился в траве как ни в чем не бывало.

Чепуха какая-то.

– Ты зачем туда пошла? – хмуро спросил Данька.

– Я увидела… – Ульянка проморгалась сквозь слезы, потерла глаза и вдруг поняла, что никаких березок на том краю поляны нет. Ни одной.

– Что увидела-то?

– Ничего, – буркнула она и спрятала кисточку в мокрый лакомник.

– Господи… – выразительно выдохнул Данька и вдруг понял, что ненамеренно подражает интонациям матушки. – Наревелась? Идти сможешь?

Она вместо ответа вытянула вперед левую ногу с размокшей тряпичной обверткой.

– Понятно, – кивнул Данька. Подхватил девку без церемоний и усадил боком на конька. Хорошо, что весу в Ульянке почти нет. Тишке не очень тяжело будет. – За шею держись, да гриву не дергай.

Ходу до жилья было с час. Можно еще засветло обернуться. Данька осторожно покосился назад. Ульянка, слава богу, уже не ревела и даже не всхлипывала. Сидела тихо, сгорбившись и закусив губу. С подола сарафана на землю и Тишкин бок вязко капала густая грязь.

«Ну, хоть одну нашел, – думал Данька, ведя коня в поводу. – Дойду до деревни, на матушку ее оставлю – и обратно. За Аленкой».

Лес, однако, и не думал заканчиваться. Данька был уверен, что идет правильной тропой. Другой тут и не было, и он знал ее наизусть. Вот уже опушка с пнем должна показаться… Однако за очередным поворотом лес вдруг поредел – и взору открылась уже знакомая полянка, заросшая снытью.

Не может быть.

Никакого провала, затянувшего в глубину Ульянку, на поляне уже было. И Данька подумал было, что это какое-то другое место. Но большой камень, лежащий посреди лужка, сомнений не оставил. Место то самое.

Что за диковина?

– Это все из-за меня, – подала вдруг голос Ульянка, так же пристально рассматривая поляну. – Мы теперь отсюда не выберемся.

– Ерунда, – ответил Данька. – Просто я где-то не там свернул. Сейчас отыщем дорогу.

И сам почувствовал, что звучит это объяснение очень неубедительно.

А что еще оставалось?

Через пару часов блужданий они снова оказались на опостылевшем лужке.

– Так… – Данька почесал затылок и дернул травинку, начал жевать.

Дельных мыслей в голове, однако, не образовалось.

Он покосился на оранжево-красное небо на западе. Еще немного – и солнце закатится. В лесу уже заметно стемнело, но отсветы тут и там немного