С попутным ветром - Луис Ламур

— Как случилось, что ты стал бродячим торговцем? Ты говоришь, как образованный человек.

— Когда-нибудь я расскажу тебе. Мне дали хорошее образование, и, было время, я даже занимал видное положение. Теперь я никто и ничто. Но зато счастливее меня не найти на свете человека!

Хотелось еще расспросить его, но интуиция подсказала мне, что делать этого не следует. Ночь возле костра резко перевернула всю мою жизнь. Раньше я был просто беглецом, теперь же у меня появилась перспектива обрести свое место в мире.

На следующий день, пройдя еще шесть миль, мы встретили цыгана.

Как его настоящее имя, я так и не узнал. Все звали его Кори, хотя он был выходец то ли из Венгрии, то ли из Румынии, словом, из тех краев.

Его фургон стоял обок дороги, а сам он сидел возле костра, на котором готовил пищу. Он не оглянулся на нас, пока старик не окликнул его. И только тогда поднялся одним гибким движением и поглядел на нас в упор.

Кори был самым смуглым цыганом, какого я когда-либо видел, но глаза у него были ярко-зеленые и удивительно блестящие. У него были впалые щеки и крутые скулы. На вид ему можно было дать лет тридцать, но, судя по тому, что он рассказывал у костра, на самом деле ему было лет шестьдесят, если не больше. Он двигался легко и непринужденно, как танцовщик. Увидев моего старика, он широко улыбнулся, обнажив ослепительно белые зубы.

— А, приятель! Как давно мы не виделись! — Он бросил быстрый оценивающий взгляд на меня. — Ты хочешь присоединиться ко мне?

— Да, мы для того и пришли. — Старик положил руку мне на плечо. — Кори, у меня нет сына, но если бы он у меня был, я хотел бы, чтобы он походил на этого юношу.

Улыбка исчезла с лица Кори. Он взглянул мне в глаза и кивнул:

— Ты пришел ко мне... Зачем? Чего ты хочешь?

— Он привел меня к тебе, — сказал я. — Я хочу научиться владеть клинком. Хочу стать лучшим фехтовальщиком в мире.

Услышав мои слова, он не засмеялся.

— Это хорошо, — сказал он, — нужно с самого начала стремиться стать мастером своего дела. — Затем выражение лица у него изменилось. — Чтобы стать лучшим фехтовальщиком в мире, ты должен превзойти меня.

— Этому научить меня можешь только ты. Только такой учитель, как ты, способен научить ученика большему, чем умеет сам.

— Да, это правда. — Он повернулся к старику: — Вы ели? Нет? Тогда садитесь. У меня еды достаточно, я как чувствовал, что у меня будут гости.

Он снова повернулся ко мне:

— Принеси-ка дров.

Я сразу же пошел за дровами, а он стоял, глядя мне вслед, и его цепкие глаза оценивали каждое мое движение.

Я подошел к изгороди и собирался перелезть через нее.

— Прыгай! — неожиданно крикнул он, и я перепрыгнул изгородь, а потом, сообразив, что это своего рода испытание, перепрыгнул обратно.

Набрав дров, я вернулся к костру. Кори со стариком разговаривали, перебирая события прошлых лет. Наконец, обратившись ко мне, спросил:

— Почему ты решил овладеть боевым искусством? Тебе надо кого-то убить?

— Нет. Но я видел, как умер мой отец, а он был неплохой фехтовальщик. Я хочу отлично владеть шпагой, чтобы, когда придут убивать меня, я смог дать отпор. Даже если они убьют меня, я хочу, чтобы они дорого за это заплатили. Среди убийц моего отца был один, который хорошо владел шпагой. Я хочу превзойти его в этом искусстве.

Помолчав немного, я продолжал:

— Пути Господни неисповедимы. Я не стану искать этого человека, но, боюсь, он сам найдет меня. И я не хочу разочаровывать его, я должен стать достойным противником.

— Ха, — сказал Кори, снова взглянув на меня. — Похоже, твой отец кое-чему научил тебя!

— Очень многому. Но он был мирным человеком. Он научил меня драться, как это принято у джентльменов, и с ними я так и буду драться. Но ведь встречаются люди иного склада.

— Да, и еще как часто, — отозвался старик.

— Ладно, — Кори взглянул на старика, — я беру его в ученики. — И, повернувшись ко мне, продолжил: — Это будет нелегко. Ты будешь работать, пока у тебя не заноют мышцы, и снова работать, пока они не перестанут болеть. Этого не добьешься за месяц, и даже за год, но, во всяком случае, я обучу тебя всему, что умею сам.

— А это больше, чем умеет кто-либо еще, — добавил старик. — Отлично, ты увидишь, он хороший парень.

— Да, — тихо сказал Кори. — Я знаю. Ему предстоит пройти кровавый путь, но он неизбежен. Ну, сейчас мы поедим, выспимся, а завтра с утра за работу!

Как стремительно неслись месяц за месяцем! Как быстро наступил конец года! Мы кочевали по лугам Англии, пересекали границу и оказывались в Шотландии. Мы разбивали лагерь возле Стены Адриана и на берегах озера Лох-Ломонд. Мы бродили по Йоркширу и останавливались в самых глухих местах. Мы точили ножи, ножницы и любые лезвия, лудили кастрюли, подковывали лошадей, торговали тканями, нитками, иголками. И все время занимались фехтованием.

При дневном свете и при свете костра, на лесных прогалинах и в вересковых пустошах, в пустынных дюнах — словом, всюду, где можно было найти подходящее место, мы дрались на шпагах. Но всегда старались делать это не на людях, потому что к цыганам, владевшим оружием, здесь относились с подозрением. Кори особенно приходилось соблюдать осторожность: если бы его схватили, ему грозила бы виселица.

Итак, мое обучение взял в свои руки мастер своего дела. Отец прекрасно фехтовал, но Кори был непревзойденным бойцом.

По ночам мы со стариком читали при свете костра или обсуждали книги, прочитанные раньше, или говорили о том, что произошло днем. Иногда в наших беседах участвовал и Кори, но обычно он молча слушал, изредка улыбаясь.

Старика звали Томас Бренсби. Его настоящего имени я не знаю, но за время нашего путешествия кое-что мне открылось. Он учился в самых престижных учебных заведениях, занимал важный государственный пост, но затем потерял его, при этом пострадала и вся его семья. Думаю, что он принадлежал — или его заподозрили в том, что он принадлежал — к одной из группировок, которые после смерти Генриха VIII выдвигали своего претендента на престол.

Иногда мы расставались с Кори на день и даже на несколько дней, но затем он вновь появлялся. По мере того как я совершенствовался в искусстве фехтования, он тоже восстанавливал забытое было мастерство.

— Нас неправильно называют цыганами, — сказал он мне однажды, — неправильно считают выходцами из Египта. В действительности это не так. Цыгане — одно из древних кочевых племен Индии. Наш язык похож на хинди, некоторые наши песни напоминают индийские, у нас одинаковые обычаи.

Кори был умный человек, и не было места, где бы он не побывал. На привалах, или когда я ехал в его фургоне, или же когда мы с ним, давая отдых лошадям, шли пешком, он рассказывал мне о своих странствиях по Европе и Азии. Он знался со многими важными людьми, служил у них или просто сопровождал в путешествиях. Племя, к которому он принадлежал, было почти целиком уничтожено войной и чумой, но его знали в других цыганских племенах и всюду встречали дружески.