Меч обнажен - Андрэ Нортон

— Капитан Ван Норрис — повторил клерк-яванец. — Ну да, он был здесь ещё сегодня утром, туан. Он погрузил людей и припасы на борт танкера, отплывшего, предположительно, два часа назад. Где он сейчас, — служащий выразительно всплеснул руками, — кто может сказать? Никто больше ни за кого не отвечает в Тжине. Только взгляните, туан, на это сонное царство. И в каждой комнате по пять, шесть, даже десять человек. Тжина обезумела.

— Не оставлял ли он какой-нибудь записки? — Лоренс облокотился на конторку. — Я его кузен, Лоренс Ван Норрис.

— Минуточку, туан.

Клерк выдвинул ящик конторки и извлёк оттуда огромную связку клочков бумаги, мятую и перепачканную. Он просмотрел её с лёгкостью, достигнутой большой практикой. Рассматривая одну из бумажек, он заколебался, ещё раз перечитал адрес и протянул её гостю с выражением истинного триумфа.

— Вот она, как вы и говорили, туан, записка для вас.

Лоренс вскрыл конверт и прочитал строчки, нацарапанные поперёк половинки листа.

«Очень важно вы приходить лавка Куинг Сака сразу».

Подписи не стояло, но конверт был адресован именно Ван Норрису и только Пит мог ожидать его.

Следуя указаниям клерка, он сумел найти лавку Куинг Сака, разваливающийся китайский магазинчик в боковом проулке. Двери были закрыты и, вероятно, заперты на засов, каждая оконная ставня закреплена.

Лоренс громко постучал.

— Кто там? — спросил чей-то голос на жаргоне торговцев.

— Ван Норрис.

Послышался шорох отодвигаемого засова, и затем дверь открылась ровно настолько, чтобы он мог протиснуться.

Большая часть комнаты была погружена в темноту, лишь крохотная масляная лампа в руке владельца слегка разгоняла мрак. Старый китаец, державший светильник возле самого лица Лоренса, был одет в длинный балахон из тёмного шёлка, над которым виднелось лицо, сморщенное, как кожура ореха. Но возраст никак не отражался в его глазах.

— Ты идти рядом Куинг, — приказал он и пошаркал прочь вдоль длинной комнаты. Лоренс шёл за ним по пятам.

Лавка, должно быть, была больше, чем это казалось снаружи, потому что они миновали несколько тёмных комнат, пока не вошли в последнюю коробку без окон, где старомодная настенная лампа разгоняла тени по углам.

— Он придти, — сообщил Куинг двум фигурам у стола. — Но это не…

— Минхеер Ван Норрис!

Два возгласа прозвучали одновременно. Лоренс воскликнул: «Юффру Картландт!» Это действительно была она.

— Но мы ждали капитана Ван Норриса, — нерешительно проговорила молодая женщина.

— Мы? — юноша пристальным взглядом окинул её компанию.

Ху Шань ни в коей мере не утратил своей лощёности. Он выглядел так же, как и раньше. Благополучный купец, семенящий по залам того старого дома в Батавии. И теперь, уловив внимание Лоренса, он спрятал руки в длинные рукава и поклонился с формальной учтивостью.

— Но что всё это значит? Что вы делаете здесь, юффру, и…

— Пожалуйста, — Ху Шань поднял руку. — Сядьте и успокойтесь, минхеер, я попытаюсь всё объяснить. Случилось так, что когда всех американцев эвакуировали с островов, юффру Картландт решила остаться. Она была уверена, что отец вернётся за ней. Он бы продолжал её искать и не уезжал. Так она думала.

— Так-так, — Карла сама продолжила рассказ. — Я… ну, я спряталась. Амбгроувсы посчитали, что я уехала, а консул думал, что я с ними. Потом Амбгроувсы уехали, и когда я вернулись в их дом, там была записка от папы, в которой он написал, что мне нужно добраться до Сиднея и что он встретит меня там. Я не знала что делать, разве что попытаться пробраться в ближайший порт, где можно устроиться на корабль. А потом я обнаружила, что японцы прорвались и мы окружены.

— Это было тогда, — речь девушки прервал ровный голос Ху Шаня, — когда я буквально наткнулся на юффру и предложил ей свою помощь, чтобы добраться сюда. Мы пытались связаться с капитаном Ван Норрисом. Он, кажется, временно отвечал за эвакуацию. Но он куда-то отправился несколько часов назад, и теперь мы не знаем, где он…

— Вы не пытались пристроиться на одном из грузовозов? — спросил Лоренс.

— А вы? — возразила Карла. Она ещё была способна улыбаться, но улыбка получилась довольно грустная. — К билетным кассам и докам не пробиться. К тому же все места закреплены за стратегическими грузами и войсками.

— Есть и другие возможности, — добавил Ху Шань. — Этих новостей мы и ждём сейчас, минхеер…

— Вы тоже уезжаете? — спросил Лоренс у китайца.

— Я? Нет, минхеер. Я остаюсь. Тут есть ещё кое-какая работа.

— Работа? Какая работа…

— …может удержать китайца в пределах досягаемости его врагов? — закончил Ху Шань за Лоренса. — Та же самая работа ради моей страны, минхеер, для которой готовили и вас. Видите ли, коричневые макаки верят, что кое-кто из нас, спасая мошну и шкуру, будет делать всё, что они прикажут. И некоторые — чтоб им вечно бродить по семи преисподним! — делают. Но человек может выбрать службу, которая ему не нравится и именно так я и поступил. На этой земле я — глаза и уши для других. Макакам я поставляю ложную информацию, для тех, кто в Гунгкине — истинную. Так что мой долг — остаться и приветствовать торжествующих завоевателей, несомненно, для меня это будет самый поучительный опыт. Тогда как ваш долг — идти и бороться за себя, — он предостерегающе поднял руку, потому что вернулся старый Куинг, выдав череду гортанных звуков прямо от дверей. — Сегодня вечером, — поднялся Ху Шань, — Бог Удачи улыбается. Наш запасной выход пока ещё открыт. Мы идём?