Непобежденный - Саймон Скэрроу

После того как они вернулись в дом на Квиринале, Катон сказал Макрону, что очень устал и хочет отдохнуть.

Сделав глубокий вдох, он вошел в спальню. В комнате было темно и мрачно, и он открыл ставни на окне, выходящем в атриум. Увидел, как небольшая птичка села на краю неглубокой впадины, куда собиралась стекающая с черепичной крыши вода. Катон глядел, как птичка прыгнула в воду, подняв брызги, и принялась чиститься, трепеща крылышками и дергая головой. Ее нехитрая радость и равнодушие к проблемам мира показались Катону невыносимыми, и он быстро отвернулся. И его взгляд упал на кровать. Когда он спал на ней этой ночью, то чувствовал некое утешение, ощущая себя ближе к ушедшей жене. Но теперь он ощутил гнев, понимая, что это место, где она ему изменяла. Что эту кровать Юлия делила с любовником. Теперь она была для него оскверненной.

Краем глаза он уловил тусклый блеск амулета, который заметил еще вчера, и ощутил глубоко внутри отвращение. Взяв амулет в руки, он принялся его разглядывать. Тонкая и сложная работа, узор в виде виноградных листьев. В конечном счете, был ли этот подарок предназначен ему, с горечью подумал Катон. Или его забыл здесь любовник Юлии? А потом он заметил среди узора две буквы, «К» и поверх нее «Ю». У него упало сердце, казалось, до самого живота. Катон отшвырнул амулет, и тот укатился под кровать.

Он наклонился и заглянул под кровать. Увидел там амулет рядом с небольшой шкатулкой, убранной достаточно далеко, так, чтобы ее было сложно заметить постороннему, если кто-то вошел бы в комнату. Катон лег на живот и протянул руку, достав до шкатулки. Взял ее пальцами за замочек и вытащил, а затем сел на покрытый плиткой пол, скрестив ноги, открыл замочек и откинул крышку.

Внутри лежала куча свитков папируса, прижатая портретом светловолосого мужчины, выполненным на тонкой дощечке. Катон вздрогнул. Сглотнул и резко прокашлялся. А затем принялся разглядывать портрет. Мужчина с изящными чертами лица, примерно его возраста. С карими глазами и легкой улыбкой на губах. В отличие от лица Катона на этом не было ни шрамов, ни морщин. Симпатичный…

Эта мысль будто ударила его, и Катон представил себе Юлию, страстно, с вожделением глядящую на этот портрет. Кровь вскипела у него в жилах, и Катон зло швырнул портрет в шкатулку лицом вниз, а потом вытащил свитки.

И сразу же понял, что это такое. Любовные письма. Написанные одной рукой и подписанные именем «Крист». Катон принялся читать их, медленно, и его все больше наполняли боль и ярость. Письма свидетельствовали о страстной любви, которая становилась все сильнее, о подарках, которыми осыпала Юлия своего любовника, об изысканных удовольствиях плоти, которые их связывали, и, что самое болезненное, о том, как им надо избавиться от обременительного препятствия на их пути к счастью, от мужа Юлии. Возможно, надеялся Крист, что муж сам совершит достойный поступок и погибнет в бою… если нет, то придется объясниться с ним, когда он вернется из Британии. Юлия должна будет все рассказать мужу как можно скорее и потребовать развода.

Спустя немалое время Катон прочел все письма и сложил их обратно в шкатулку. Опустил крышку и плотно закрыл замочек.

— Почему же ты так поступила со мной? Почему, Юлия? Я же ничего плохого не сделал… ничего не сделал, чтобы заслужить такое.

Потом Катон улегся на кровать, сжавшись в комок и погружаясь в темные пучины отчаяния. Лежал неподвижно, закрыв глаза, но не засыпая, и вдруг услышал резкий стук во входную дверь дома. Тишина, потом снова стук. И снова. Наконец Катон услышал шаги Аматапа, который неспешно шел к двери, чтобы встретить бесцеремонного посетителя. Послышался грохот засова и скрип задвижки, донесся шум улицы, приглушенный. На смену им пришли голоса — громкие и раздраженные. Они стали громче, когда Аматап и посетитель вышли в атриум.

— Заверяю тебя, господин, хозяина здесь нет, — сказал Аматап. — А теперь уходи, пока я не послал за вигилами.