Баллантайн - Уилбур Смит

Плачущий в три ручья мужчина почему-то вызывал смущение. Ярость вдруг испарилась. Зуга опустил руку и разжал кулак.

– Господи… – хрипло выдохнул Джок. – Да что ж ты за человек, чтоб наживаться на горе других?

Зуга молча таращился на него в полном недоумении.

– Почуял, да? Гиена, стервятник паршивый!

– Я хотел предложить тебе хорошую цену – вот и все, – сухо ответил Зуга. Вытащив из кармана платок, подал его Джоку: – Утрись!

Джок размазал слезы, посмотрел на испачканную ткань.

– Так ты не знал? – прошептал он. – Ты не знал про моего мальчика?

Пристально вглядевшись в лицо Зуги, Джок увидел ответ. Вернул платок и, пытаясь прийти в себя, помотал головой, как спаниель, вытряхивающий воду из ушей.

– Извини, – буркнул он. – Я думал, ты узнал про мальца… и пришел покупать участки.

– Ты о чем? – спросил Зуга.

Джок повернулся к дверям хижины.

– Заходи, – сказал он, проводя гостя в крохотную душную комнатку. Обитые темно-зеленым бархатом стулья были слишком велики для нее. На столе посреди комнаты лежали семейные сокровища: Библия, выцветшие фотографии родителей, дешевый столовый прибор и фарфоровое блюдо, увековечившее свадьбу королевы и принца Альберта.

Зуга помедлил у двери в спальню – на него нахлынула тошнота. Возле кровати стояла на коленях женщина. Ее голову и плечи покрывала шаль. Сложенные перед лицом руки покраснели и загрубели от изматывающей работы за сортировочным столом.

Женщина подняла голову и посмотрела на стоявшего в дверях Зугу. Наверное, когда-то она была хорошенькой, но кожа иссохла под солнцем, глаза покраснели и распухли от горя, грязные пряди преждевременно поседевших волос безжизненно свисали.

Едва удостоив Зугу взглядом, женщина снова опустила голову и беззвучно задвигала губами, шепча молитвы.

На кровати, закрыв глаза, лежал мальчик, ровесник Джордана. Он был одет в чистую ночную рубашку, руки аккуратно сложены на груди. Бледное, без единой кровинки, лицо выражало умиротворенность.

Зуга не сразу понял, что мальчик мертв.

– Лихорадка… – прошептал Джок и замолчал, стоя рядом, безмолвный и огромный, как бык, приведенный на бойню.

Зуга взял повозку Джока Дэнби и, не торгуясь, купил на рыночной площади дюжину необструганных досок.

В пыльном дворе перед хижиной Джока, раздевшись до рубашки, он принялся строгать доски, а Джок пилил и сколачивал. Мужчины работали молча, слышалось лишь повизгивание пилы и шуршание рубанка. К полудню грубо сколоченный гроб был готов. Джок опустил в него тело сына, и Зуга уловил легкий запашок: в знойном африканском климате тела разлагаются моментально.

Гроб положили на видавшую виды повозку, туда же села жена Джока Дэнби, мужчины пошли пешком.

В лагере свирепствовала лихорадка. На кладбище, расположенном на расстоянии мили от крайних палаток, стояли две повозки, каждую окружала молчаливая группка людей. Могилы были выкопаны заранее – за услуги могильщик потребовал гинею.

На обратном пути Зуга остановил повозку возле одного из питейных заведений на площади и на оставшиеся в кармане монеты купил три бутылки бренди.

Мужчины сидели друг напротив друга, между ними стояла на столе открытая бутылка и два стакана с блестящей надписью золотыми буквами: «Боже, благослови королеву».

Зуга плеснул в стаканы бренди и подвинул один к Джоку. Тот сгорбился, взял стакан огромными ручищами и сжал его между колен.

– Все случилось так быстро, – пробормотал он, опустив голову. – Вчера вечером сын выбежал меня встречать, и я донес его домой на плечах. – Джок хлебнул темную жидкость и хрипло продолжил: – Он был такой легкий. Кожа да кости.

Мужчины дружно опрокинули стаканы.

– С тех пор как я вбил первый колышек в эти поганые участки, с тех самых пор на мне лежит проклятие! – Джок покачал лохматой головой. – Надо было остаться мыть алмазы на реке… Зря я Элис не послушался.

За единственным окном, закрытым кружевной занавеской, садилось солнце, окрашивая облака пыли в цвет крови. В комнате потемнело. Вошла Элис Дэнби, поставила на стол коптящий фонарь и две миски с бурской похлебкой на жидком бараньем бульоне. Потом молча исчезла за тонкой перегородкой спальни, откуда время от времени доносились всхлипывания.

К рассвету третья бутылка наполовину опустела, Джок Дэнби развалился на стуле, распахнув рубаху, из-под которой вываливался волосатый живот.

– Ты настоящий джентльмен, – выговорил Джок заплетающимся языком. – Не какой-то там светский щеголь, не белоручка, а настоящий джентльмен.

Зуга сидел прямо, с видом серьезным и внимательным. Ночные возлияния на нем не отразились, разве что глаза слегка покраснели.

– Не хотелось бы отдавать эти чертовы шахты такому хорошему человеку.

– Если ты уезжаешь, то продать придется, – тихо ответил Зуга.

– Да они прокляты, эти два участка! – пробормотал Джок. – Они убили пять человек, а мне жизнь сломали – худшего года еще не было! На двух соседних участках вытащили большие камни, люди разбогатели, а я… – Джок пьяно махнул рукой, указывая на жалкую обстановку лачуги. – Сам видишь.

Парусину, закрывавшую вход в спальню, резко отдернули – на пороге стояла простоволосая Элис Дэнби. Судя по изможденному виду, она всю ночь не сомкнула глаз.

– Продай их! – сказала она. – Я здесь больше ни дня не останусь. Джок, продай участки, продай все – и уедем отсюда! Уедем из этого жуткого места. Еще одну ночь я не выдержу.

Новорожденная Бурская республика заявила права на Колсберг-копи, и президент Бранд назначил уполномоченного по разработкам. Нашлись и другие желающие прибрать к рукам алмазные копи. Старина Ватербур, вождь племени гриква, потомков буров и готтентотов, в свою очередь, заявил права на пустынные равнины, где больше полувека обитало его племя. В Лондоне лорд Кимберли, министр колоний, наконец осознал потенциальное богатство алмазных копей и впервые благосклонно прислушался к мольбам империалистов поддержать Николааса Ватербура, взяв земли гриква под защиту британской Короны.

Тем временем уполномоченный президента Бранда без особого успеха пытался поддержать какое-то подобие порядка среди буйных старателей. Его авторитет не мог устоять под напором государственных интересов и набиравших силу денежных воротил – точно так же, как