Северный витязь - Александр Тамоников

– Малыми отрядами нельзя, – возразил Сила. – Малыми нас легко перебить. Это как растопыренными пальцами бить. Кулак надо сохранить. Мы половцев на шляхе побили, потому что кулаком ударили. А их ведь с полтыщи было, не меньше.

– До Чернигова осталось всего верст десять, – подал голос Илья. – Вон недавно кто-то стог поджег или еще что-то. И виден был сполох на небе. Значит, не больше десяти верст.

– Что ты предлагаешь, Муромец? – спросил Алекса. Прозвище с легкой руки сотника приклеилось к Илье прочно.

– Продых коням дать, – отвечал Илья. – Вон и месяц скоро за тучки спрячется, все сподручнее будет, сколько нас числом, и не разглядишь. А потом напрямки в город. На полном скаку, не останавливаясь, даже если с половцами столкнемся. Рубиться, дорогу себе прокладывать. Чем быстрее проскочим, тем меньше потеряем. Они ведь, если город начали обкладывать, все больше и больше сил сюда стягивают. Ближе к утру нам, может, уже и не пройти.

– Дело говоришь, Илья Иванович, – согласился сотник. – Мешкать нам нельзя. Чем дольше по лесочкам бродим, тем труднее к городу пробиться будет. Во главу со мной встанут самые сильные. Ты, Сила, как? Рана мешает?

– Нет, Алекса. Рука-то левая. Рубить могу.

– Хорошо. Всем держаться за Ильей Муромцем. Он первым пойдет. Против него никто не устоит. Он сметать будет, остальные добивать да пинками разгонять в стороны. Спаси Господь тех, кто коня потеряет или раненым упадет. Тех подобрать не сможем. За вас помолимся, други.

Кони мягко ступали по слежавшейся листве, иногда задевая выпиравшие из земли корни. Обученные, старательно подобранные, в сотне Алексы кони бестолково не ржали, не фыркали и уздечками не трясли. Шли тихо, как тени, скользили между деревьями, пока все не собрались у опушки. Ножны мечей сунуты у каждого воина под бедра, чтобы не задевать за ветки и не издавать шума. Щиты за спинами, копья в руках и наклонены вперед.

Алекса легонько ударил Илью по плечу. Тот кивнул и толкнул Бурку коленями. Он выехал на опушку первым, его конь перескочил канаву и, набирая скорость на рысях, пошел через поле. Следом в темноте один за другим из леса появлялись новые всадники. Сотня понеслась через поле напрямик в сторону города без криков, без конского ржания. Только топот копыт и гулкий отклик земли.

В овражке замелькал огонек, там спешно кто-то тушил костер. Потом послышались крики, конское ржание, звон металла. Кто-то в темноте спешно садился в седла.

Илья скакал, наклонив голову и прикрываясь щитом от возможных стрел. Копье он держал наперевес, поводья свободно лежали на шее коня. Бурка не нуждался в поводьях, он и без того понимал хозяина.

Впереди замелькали темные фигуры, много фигур. Всадники кричали, пытаясь построиться. Еще миг, и с лязгом столкнулся металл с металлом, заржали кони, закричали половцы, кони летели наземь, взбрыкивая ногами, выбитые из седел воины-степняки падали под копыта, пронзенные копьями, разрубленные мечами.

Илья потерял копье почти сразу. Оно застряло в теле половца. Теперь у Муромца был опыт сражаться в общем строю, он знал, что копье нужно только на первых порах, когда передовые сминают строй врага. Дальше нужно рубить всех встречных, до кого дотянешься. Со своей нечеловеческой силой Илья любил палицу, самое надежное оружие, против которого еще никому не удавалось устоять.

И он летел в ночи огромной черной тучей на косматом коне, его палица взмывала вверх и со страшной силой опускалась на головы обезумевших врагов. Случалось, он сбивал всадника вместе с конем, иногда двух всадников зараз. Скакавшим за Ильей дружинникам оставалось только любоваться такой работой. Сотня ни на миг не осаживала коней, бешеным галопом дружинники прошли через сторожевую заставу половцев, оставив после себя только искалеченных и убитых. Кто-то поднялся с земли с проклятиями и снова упал, уже едва различая удаляющийся топот копыт.

Вскоре русичам приветственно закричали со стен города. Чернигов открывал ворота.

– Проскочили? Молодцы! – воевода Роман обнял Алексу. – Молодец, сотник, сберег всех и сюда привел. Очень вы тут нужны, а я уж думал, что не пробиться вам. Князь Олег не только со своей дружиной пришел, он еще половцев привел. А этим все равно с кем биться, лишь бы пожива была.

Илья стоял рядом с сотником, поглаживая Бурку, и все слышал. Владимир собрал всех, кого мог, и прискакал в Чернигов потому, что Олег поднял людей кричать за него и звать на княжество. И Киеву не подчиняться. А еще, как понял Илья, Олега поддерживали и другие князья. Не открыто, тайно, но угроза, что снова поднимется русская дружина на русскую дружину, была. Владимир успел занять Чернигов до подхода рати Олега, но теперь его люди оказались заперты в городе. А еще нужно было опасаться, что горожане поднимутся против Владимира и потребуют открыть ворота Олегу.

– Опять слетелось это воронье со степей, – зло проговорил Алекса и кивнул в сторону раздетого до пояса дружинника, которому перевязывали раны на груди и плече. – Вон Аника Большак рассказывает, что всю ночь за половцами смотрел. Обкладывают они Чернигов со всех сторон. Скоро не то что из Окольного града будет не выйти, из Детинца носа не покажешь.

– Возьми с собой кого посильнее, – сказал воевода, – немного, двоих, и пойдем со мной к князю. Сейчас там большой спор будет. Олег здесь со своими ближними советчиками.

Илья и Сила Чеботок поднялись с сотником наверх в княжеский терем. Владимир сидел в кресле напротив входа. Воевода подошел к нему сбоку, наклонился и шепнул, кивая на вошедших воинов.

– Если скажу «бей!», – зло процедил сквозь зубы князь, – значит, хватать. Всех, кто сопротивляться будут, зарубить, а кто сабли бросит, тех повязать. С Олега ни один волосок не должен упасть, но и его по рукам связать. Мне вражда с князьями не нужна. Мало ли, как потом выйдет.

– Слыхали? – воевода обернулся к сотнику и Илье с Силой. – Быть готовым, но не раньше чем князь прикажет. Но уж потом не мешкать!

Илья стоял хмурый и смотрел через окно на улицу, где занимался рассвет. Сотня Алексы Всеславича топталась во дворе под окнами. Почти всю свою дружину Владимир по стенам расставил да у ворот, на случай, если Олег нападать на город вздумает, если половцы вдруг поднимутся. Мало было у него воинов, очень мало. Не рассчитывал князь, что хан Итларь с Олегом сговорится.

На дворе похрапывали кони, переговаривались дружинники, но в княжеском тереме были тихо. Вдруг за стеной на лестнице послышались решительные торопливые шаги. Владимир выпрямился и сурово свел брови. Воевода Роман кивнул сотнику и его дружинникам, мол, будьте настороже, и встал по правую руку от князя.

Дверь распахнулась, стражники пропустили в княжеские палаты пятерых прибывших. Языки пламени в масляных светильниках качнулись и затрепетали.

Князя Олега Илья узнал сразу. Тут не ошибешься, по лицу и по осанке видно, что князь. Невысокий, широкоплечий, с широко посаженными серыми холодными глазами, Олег ворвался как вихрь, сжимая одной рукой рукоять висевшей на поясе сабли, второй отмахивая во время ходьбы. Кафтан нараспашку, мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. Четверо угрюмых дружинников из старой дружины шли следом.