Горящий берег - Уилбур Смит

Так они проговорили всю ночь, обнимая друг друга в коконе из серых одеял.

Но вот, слишком скоро для них, пушки на хребте возобновили свой убийственный рев, и Сантэн в отчаянном желании прижала его к себе.

— О Мишель, я не хочу уходить!

Она оторвалась от него, встала и начала приводить в порядок одежду и застегивать пуговицы.

— Ничего замечательнее со мной в жизни не случалось, — прошептал Майкл, глядя на нее; когда она снова повернулась к нему, ее глаза в свете фонаря и в блеске далеких разрывов казались огромными и мягкими.

— Мы ведь поедем в Африку, правда, Мишель?

— Обещаю.

— Твой сын родится в солнечном свете, и мы будем жить долго и счастливо, как в сказках, правда, Мишель?

Они вышли на аллею, цепляясь друг за друга под шалью Сантэн, и с тихой настойчивостью целовались на углу конюшни, пока Сантэн не вырвалась из его объятий и не побежала по двору.

Добежав до кухонной двери, она, не оглядываясь, исчезла в большом темном доме, оставив Майкла одного в необъяснимой печали, хотя ему следовало бы радоваться.

* * *

Биггз стоял у койки и ласково смотрел на спящего Майкла. Старший сын Биггза, погибший год назад в окопах под Ипром, был тех же лет. Майкл выглядел таким измученным, истощенным и бледным, что Биггзу пришлось заставить себя тронуть его за плечо, чтобы разбудить.

— Который час, Биггз?

Майкл, еще не вполне проснувшись, сел.

— Уже поздно, сэр, солнце встает, но мы все еще не летаем, нас зачалили.

И тут произошло нечто странное.

Майкл улыбнулся глупой блаженной улыбкой, какой Биггз у него никогда раньше не видел. Это встревожило ординарца.

— Боже, Биггз, как мне хорошо!

— Я рад, сэр.

Биггз с тревогой подумал: «Может, лихорадка?»

— Как наша рука, сэр?

— Наша рука замечательно, превосходно, спасибо, Биггз.

— Я бы дал вам еще поспать, но майор спрашивает вас, сэр. Он хочет показать вам что-то очень важное.

— Что именно?

— Мне запрещено говорить, мистер Майкл, строгий приказ лорда Киллиджерана.

— Молодец, Биггз! — без очевидной причины воскликнул Майкл и вскочил с койки. — Нельзя заставлять лорда Киллиджерана ждать. Ни-ни!

* * *

Майкл ворвался в офицерскую кают-компанию и испытал разочарование, обнаружив, что там пусто. Он хотел поделиться своим хорошим настроением с кем-нибудь — с кем угодно. Предпочтительно с Эндрю, но даже капрал кают-компании покинул свой пост. На столе еще стояли тарелки с остатками завтрака, на полу, куда их, очевидно, побросали в спешке, валялись газеты и журналы. В одной из пепельниц лежала трубка адъютанта, от которой поднимался зловонный дым, — доказательство того, как поспешно была покинута кают-компания.

Затем Майкл услышал далекий гул возбужденных голосов; он доносился из открытого окна, выходившего в сад.

Он заторопился наружу и пошел под деревья.

В эскадрилье по штату числилось двадцать четыре пилота, но после недавних боев оставалось шестнадцать — вместе с Эндрю и Майклом. Все они собрались на краю сада, а с ними механики и наземные команды, расчеты зенитных батарей, охранявших аэродром, официанты из кают-компании, вестовые — одним словом, все до последней живой души, и все говорили одновременно.

Собрались они вокруг самолета, стоявшего на позиции номер 1 в начале сада. Майкл видел над головами толпы только верхние крылья машины и капот мотора, но почувствовал, как быстрее побежала кровь по жилам. Он никогда не видел ничего подобного.

У машины был длинный нос, создающий впечатление большой силы, прекрасные отклоняющиеся и сходящиеся под углом крылья, что обещает скорость, а на контрольном щитке множество приборов — гарантия устойчивости послушания.

Эндрю протиснулся сквозь возбужденную толпу и пошел навстречу Майклу; из угла его рта под лихим углом торчал янтарный мундштук.

— Смотрите, спящая красавица встает, как Афродита из морской пены.

— Эндрю, это наконец SE5a[29], верно? — перекричал гул толпы Майкл, и Эндрю схватил его за руку и подтащил к себе.

Толпа расступилась перед ними. Майкл подошел и остановился в благоговении. С первого взгляда он понял, что самолет тяжелее и сильнее немецкого «альбатроса», а какой двигатель! Огромный! Гигант!

— Двести лошадиных сил!

Эндрю любовно похлопал по корпусу двигателя.

— Двести лошадиных сил, — повторил Майкл. — Мощнее немецких «мерседесов».

Он подошел и погладил прекрасную слоистую древесину пропеллера, глядя на вооружение самолета.

На верхнем крыле на турели Фостера установлен пулемет «льюис» калибра.303 — легкое, надежное и эффективное оружие, стреляющее поверх пропеллера, — а под ним на фюзеляже перед кабиной смонтирован более тяжелый «виккерс» с прерывателем, позволяющим стрелять прямо через пропеллер. Два пулемета, наконец у них два пулемета и двигатель, достаточно мощный, чтобы нести в бой!

Майкл издал боевой клич горцев, которому его научил Эндрю, а Эндрю снял крышку с фляжки и брызнул на капот двигателя несколько капель виски.

— Да будет благословен этот самолет и все, кто на нем летает, — возгласил он нараспев, потом сделал глоток из фляжки и протянул ее Майклу.

— Ты летал на нем? — голосом, хриплым от жгучего виски, спросил Майкл, бросая фляжку ближайшему офицеру.

— А кто, по-твоему, привел его из Арраса? — возмущенно ответил Эндрю.

— И как он в полете?

— Как девица, которую я знавал в Абердине: быстро ложится, легок на подъем, а в промежутках сама мягкость и любовь.

Собравшиеся пилоты завопили и засвистели, и кто-то крикнул:

— Когда сможем полетать на нем, сэр?

— В порядке старшинства, — ответил Эндрю и злорадно улыбнулся Майклу. — Если бы только капитан Кортни был в состоянии летать.

И он покачал головой с насмешливым сочувствием.

— Биггз! — закричал Майкл. — Где мой летный комбинезон?

— Я так и подумал, что он вам понадобится, сэр.

Биггз вышел из толпы и помог Майклу одеться.

* * *

Могучий мотор «Уолсли Вайпер» легко понес SE5a по грязной полосе, и когда хвост чуть поднялся, перед Майклом открылся поразительный вид поверх кожуха мотора. Майкл словно оказался на трибуне для зрителей.

«Попрошу Майка снять этот маленький ветровой козырек, — решил он, — и тогда буду видеть любого гунна за сто миль».