На Дальнем Западе - Эмилио Сальгари

Ураган понемногу утих. Небо очистилось от туч. Огромный горячий шар всплыл во всем своем великолепии над степями. И с первыми лучами солнца, вместе с тенями ужасной ночи, исчезли и волки, покинув окрестности монастыря, где путники нашли себе убежище с вечера. Только вокруг здесь и там валялись клочья окровавленной волчьей шкуры, кости, да на земле виднелись лужи крови: это были следы отпразднованной степными хищниками ночной оргии. Когда кто-нибудь из волков падал под пулями защитников развалин, остальные волки набрасывались на злополучного собрата и буквально раздирали его на клочки…

О кошмарной ночи говорил дым, поднимавшийся кое-где тонкими, полупрозрачными голубоватыми струйками — это догорали уголья костров, с помощью которых беглецы защищались от нападения волков.

Сам монастырь в этот ранний утренний час был уже опять пуст: маленький отряд из двух братьев трапперов, агента Джона Мэксима, гамбусино и Миннегаги уже давно покинул свое ночное убежище и продвигался по бесконечному простору прерии.

Отряд шел гуськом: впереди ехал агент, за ним — Гарри и Джордж, а Красное Облако замыкал шествие, причем Миннегага сидела за его спиною.

Пока отряд проходил лесистой долиной, на каждом шагу были видны следы ночного урагана: валялись, иногда загораживая дорогу, стволы сломанных или вывернутых с корнями деревьев, земля была влажной, но горячие лучи солнца торопились выпить влагу и над долиною клубился легкий пар. Вдали виднелась горная цепь Ларами, над вершинами которой громоздились белые облака.

Еще немного, и маленький отряд вступил на землю Великой прерии, туда, где глаз почти не встречает деревьев, холмов, оврагов. Степь, словно зеленое море, убегала в туманную даль. Почва была покрыта пышно разросшейся травой, люди и лошади словно плыли по зеленым волнам, наполнявшим воздух ароматами степных цветов и растений.

Джон Мэксим, вступая в пределы Великой равнины, несколько раз останавливался, приподнимался на стременах и внимательно оглядывал все стороны горизонта; зоркие глаза бывалого охотника не подмечали каких-либо угрожающих признаков близости индейцев. Воздух был свеж и чист, в его живительных струях не было ни малейшей примеси дыма костров какого-нибудь лагеря или передового отряда чейенов.

Странное чувство охватывает путника, странствующего по прерии.

Копыта коней тонут в мягкой траве, заставляя потревоженные растения сыпать на землю созревшие семена, в зеленом море остается словно проложенная плугом борозда на много-много миль пути, и кругом царит какая-то торжественная тишина.

В бледно-голубом небе высоко-высоко реют черные точки: это степные коршуны носятся в поднебесье, выглядывая с огромной высоты добычу.

Вот несколько таких черных точек собрались в группу. Они, очевидно, что-то заметили, потому держатся над одним участком, то опускаясь почти до земли, то взмывая в недосягаемую высь. И другие птицы, парящие на огромном расстоянии от этих, своими зоркими глазами подметили, что найдена какая-то добыча, и слетаются со всех сторон, присоединяются к коршунам, уже кружащим здесь…

— Должно быть, тут побывали индейцы! — пробормотал Джон Мэксим, наблюдая за птицами. — Может быть, лежит туша убитого бизона. Во всяком случае, не мешало бы посмотреть.

— Скорее, трупы людей! — отозвался задумчиво поглядывавший все время на север лжегамбусино.

— Разве что прошлою ночью здесь произошло какое-нибудь сражение? — встрепенулся агент.

Гамбусино пожал плечами.

Несколько минут спустя лошади стали проявлять признаки тревоги и всадникам удалось без затруднений обнаружить, что привлекало внимание степных коршунов. В густой траве, на краю какой-то полувысохшей лужи, валялась изломанная, разбитая почтовая коляска, а вокруг нее лежало несколько трупов людей и лошадей.

Подлые и трусливые степные волки, койоты, уже пировали на месте катастрофы, пожирая трупы, но при приближении живых людей рыжими молниями ринулись во все стороны и скрылись в густой траве. Только коршуны и вороны по-прежнему кружились в бледно-голубом небе: они не боялись, что по ним станут стрелять, они не хотели улетать и ждали, когда пришельцы уйдут, чтобы вновь без помехи приняться за прерванный пир.

— Почтовый караван, «Курьер»! — пробормотал, глядя на печальные останки, Джон Мэксим.

Поясним для читателя, незнакомого с жизнью Северной Америки тех дней, что такое «почтовый караван» или «почтовый курьер».

Дело в том, что до сооружения трансконтинентальных линий железных дорог, связавших восточные штаты с западными, сообщение между этими штатами велось почти исключительно при помощи «почтовых караванов», проходивших степями по нескольким направлениям.

На определенном расстоянии друг от друга в степи стояли почтовые станции под защитою небольших фортов. Около станций постепенно образовывались поселки. Как сами станции, так и поселки, но чаще всего поддерживавшие сообщение между ними дилижансы или даже целые «почтовые караваны» подвергались постоянной опасности. Индейцы прерий следили за караванами, как волки следят за бегущим оленем.