Икосаэдр - Андрей Валерьевич Скоробогатов

шагали на огромных ногах по болотистой грязи. Установок было два десятка, они настойчиво отмеряли свои метры, готовясь вонзить своё жало, словно комары, вынюхивающие наиболее вкусную жилу на руке. Вдали, у оставшейся не вырубленной лесополосы, притаилось громоздкое тело сверкающей распределительной станции, похожей на матку термитов. Туда по трубам текла чёрная кровь и оттуда же поступало электричество и нервные сигналы управления.

Что-то подобное было и в секторе Егорыча, но тут…

— Газтэк? Здесь же сургутские стояли?

— Ага, они. Выкупили аренду сектора. Две недели старые буровые вывозили, а сами за неделю развернулись.

— Ты бы хотел на таких работать? — спросил Егорыч.

— А что там работать? Автоматика! На весь сектор десяток человек для монтажа выгоняют, а потом один оператор за всем следит. Это мы тут по старинке, по два оператора на буровую, а они…

— Слышал что-то такое. Японская разработка? Поди и вообще без людей могут обойтись?

— Ага. И порт у них автоматический. Случись ядерная война, они так и продолжат газ по трубам гнать.

Егорыч кивнул и задремал снова. Снилось что-то мрачное и эротическое про жену, с буровыми роботами, зависшими над ней, откровенными платьями и грязью.

Двухкомнатный номер жилблока встретил запахом сырости и привычным беспорядком. Больше за остаток ночи спать не вышло — сначала коллеги сушили комнаты тепловой пушкой, потом разговаривали за жизнь. Саркис рассказывал про многочисленную родню из своего Сочи, Егорыч — про детей и то, как провёл летний месяц — в бесконечном строительстве дачи и мелких халтурах в родном Златоусте. В конце беседы вернулись к разговору о ссоре и женщинах.

— Я тебе говорю — найди себе фронтовую жену. Сколько ещё тебе тут предстоит лет пахать, мужик ты не старый, и для организма полезно, и настроение улучшишь.

— Может ты и прав… — кивнул Егорыч, но в душе всё ещё оставались сомнения.

Утром они с Саркисом отметились у начальника участка, получили инструктаж и указание сходить в медблок. К небольшому удивлению коллег, у них взяли анализы. После медблока пересеклись и поговорили со сменщиками, которые уезжали в отпуск. Те объяснили причину сдачи анализов и рассказали мрачную историю — оказалось, одна из соседних буровых полмесяца назад вышла из строя по вине спятившего оператора. Говорят, пришёл после выходного не то пьяный, не то под наркотой, и давай ходить по кустам, оборудование сшибать. Историю тогда замяли, чтобы конкуренты не услышали, оператора уволили в тот же день, а весь приезжающий персонал велели проверить.

Потом Егорыча, Саркиса и ещё два звена погрузили на неубиваемую «буханку» и повезли через мансийские грязи к участку. Путь занимал сорок минут. Только в дороге Егорыч вспомнил и решил позвонить домашним о том, что добрался нормально. Жене звонить не стал, позвонил старшей — она оказалась на занятиях, ответила коротко и сказала, что слышала про скандал и осуждает.

Это, конечно, немного испортило настроение, но состояние было вполне бодрое, боевое.

Родной УБШР номер 11У — Установка Буровая Шагающая Роботизированная — встретила хозяев на самой окраине участка. В полукилометре виднелся берег Обской губы, отгорженный от разработок редкой ещё лесополосой. Тридцать лет назад никто бы и не подумал, что сосны можно высаживать на месте бывшей тундры, но климат менялся быстро и необратимо. Деревья скрывали батарею береговой артиллерии и корпуса портативного завода-порта сжиженного газа, из которого раз в несколько дней отплывал танкер. Вдалеке, если залезть на верхушку мачты, можно было разглядеть Карское море с точками морских буровых и ракетных оборонительных платформ. Это был уже чужой сектор, неведомые Егорычу края.

Егорыч привычно хлопнул робота по массивной ноге, запрыгнул на лесенку, провёл электронным ключом и сунул палец в сканер отпечатков. «Спасибо»,– ответила женским голосом система безопасности, и дверь в кабину открылась.

* * *

Дежурный ночной оператор, Юрий, потянулся в кресле, пожал руку. Работа буровой не прекращалась и ночью, но сложных операций вроде переезда и установок насосов не производилось. Ночные вахтовики работали посменно и с большим промежутком на отдых.

— Всё штатно?

— Штатно. Трёшку за ночь прошли.

Егорыч упал в знакомое, почти родное кресло, авторизовался паролем и ключом, нацепил очки допреальности, и таймер вахтовых часов начал свой отчёт.

Минуты стали складываться в часы, часы в смены. Сотни метров в час складывались в десятки кустов и сотни километров за неделю. Раз в несколько дней машина поднимала лебёдку и шагала к новому месту скважины, оставляя после себя тонны шлама, гектары изрытой и исхоженной земли и килограммы выкуренных операторами сигарет и чайных пакетиков.

Приближение первого выходного, как это всегда бывает, Егорыч не заметил. За смену они с Саркисом общением не по работе не злоупотребляли. На обед, перекусы и перекуры ходили по очереди. В основном — слушали музыку, Егорыч по радио, а Саркис — свой тяжеляк в наушниках, со старенького смартфона. Все их диалоги получались примерно следующими:

— Посмотри блок очистки, чего он там?

— Угу.

Или:

— Переключу на второй ёмкостной насос?

— Давай.

Или:

— Я курить.

— Погоди, пусть отметку пройдёт.

Изредка в разговор вклинивался диспетчер со станции. Когда приходило время поднимать лебёдку, втыкать сепараторный насос и ползти к новой скважине, диалоги становились немного длиннее. Изредка, в основном, во время переходов, заходил начальник вахты, Евгений Семёнович — мужик чуть постарше Егорыча, достаточно дружелюбный, хоть и по-северному суровый.

В итоге, всё их дневное общение сводилось к тридцати-сорока минутам за завтраком и ужином в жилблоке и перед сном.

После первой смены, вопреки обычаю, Егорыч домой не отписался и не отзвонился. На вторую ночь он уже втянулся в ритм и выкроил пару минут, чтобы всё же зайти в переписку с родными. Аккаунт жены оказался заблокирован, Василиса удалилась из друзей. Неприятный холодок пробежал по спине. Набрал по телефону — трубку никто не взял. Тут уже стало немного страшно, и он набрал старшей, в Екатеринбург — дочка ответила, что занята и про их отношения с матерью не в курсе.

(продолжение в следующей главе через несколько минут. Дорогие читатели! Сделайте автору приятное — добавьте произведение в библиотеку, а автора в друзья)

Хамелеон (часть 2)

Первый выходной подкрался к Егорычу неожиданно. Когда «буханка» развезла ночных дежурных и собрала операторов со станций, Саркис, вытащив наушник из уха, спросил:

— Ну, как завтра выходной проведёшь?

— Что, завтра? Сегодня какой день недели?

— Воскресенье. А у тебя в понедельник поставили.