Первый Выбор - Канира

Нет, слишком прямолинейно. И звучит как признание в убийстве на первом свидании.

"Люцифер, старый друг! Как дела в… э-э… уже не в Аду?"

Ещё хуже. Теперь я звучу как страховой агент, пытающийся продать полис демону.

"Брат мой, время залечило наши раны…"

О, Боже. Даже я сам не поверю в эту ложь.

Может быть, просто: "Давно не виделись"? Хотя несколько миллионов лет — это довольно специфичное определение "давно".

Потёр переносицу, чувствуя начинающуюся головную боль. Хотя голова у меня болеть не могла. Кто бы мог подумать, что воссоединение семьи может быть сложнее, чем управление легионами ангелов или изгнание демонических орд? По крайней мере, с демонами всё было просто: они нападали, я их уничтожал. Никаких неловких разговоров о чувствах. Никакого диалога.

Двери клуба распахнулись, и я замер. Люцифер вышел на улицу, одетый в безупречный чёрный костюм, который, вероятно, стоил больше, чем большинство людей зарабатывает за год. В руках он крутил что-то блестящее — монету. Но не простую монету. Даже на расстоянии я чувствовал исходящую от неё ауру Ада, тёмную энергию, которая заставляла воздух вокруг неё дрожать.

Мой младший брат выглядел… усталым. Не физически — ангелы не устают в человеческом понимании этого слова. Но было что-то в его позе, в том, как он смотрел на ночной город, что говорило о глубокой, экзистенциальной усталости. Усталости от бытия.

Он подбросил монету в воздух, она летала несколько секунд над ладонью и ловил её, затем снова подбросил. Ритуал, который явно помогал ему думать. Интересно, о чём он размышляет? О своём отказе вернуться в Ад? О том, что значит быть свободным впервые за тысячелетия? Или, может быть, о том же, о чём думаю я — как мы дошли до этого?

Сейчас. Самое время. Просто перейти дорогу, подойти и сказать… что угодно. Главное — начать разговор. Всё остальное приложится.

Сделал шаг вперёд, выходя из тени, но тут же остановился. К клубу подъехала чёрная машина — дорогая, элегантная, явно принадлежащая кому-то из высшего общества Лос-Анджелеса. Из неё вышла молодая женщина, и я сразу узнал её.

Делайла. Поп-звезда, чьё имя знал весь мир. Я видел её однажды раньше, когда наблюдал за жизнью города — она выступала на благотворительном концерте для детей из приютов. Тогда в её душе горел яркий свет, несмотря на все тёмные пятна, которые неизбежно накапливаются в душах знаменитостей.

Сейчас этот свет стал тусклее, но не исчез. Он боролся с серыми тенями зависимости и отчаяния, которые я видел в душах многих людей этого города.

Люцифер спрятал монету в карман и улыбнулся — та самая обезоруживающая улыбка, которая когда-то покорила треть воинства небесного.

— Делайла, дорогая, — его голос донёсся до меня через улицу. — Ты выглядишь… встревоженной.

Девушка подошла ближе, и я увидел, как её руки дрожат. Не от холода — ночь была тёплой. От нервозности, страха или, возможно, от того, что она пыталась бороться со своими демонами — вполне человеческими зависимости.

— Люцифер, — она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать что-то внутри. — Мне нужно с тобой поговорить. О том, что ты для меня сделал. О том, как помог мне… выбраться. Нам надо…

— О, дорогая, — он подошёл ближе, его голос стал мягче. — Ты сделала это сама. Я просто… показал тебе, что ты действительно желаешь.

Я нахмурился. Способность Люцифера извлекать желания из людских душ была одним из его фирменных талантов ещё в те времена, когда он был Утренней Звездой. Но использовать её, чтобы помочь кому-то справиться с зависимостью? Это было… неожиданно благородно с его стороны.

— Без тебя я бы не справилась, — Делайла шагнула ближе к нему. — Эти три месяца… они были адом, но я чистая уже шестьдесят дней. Шестьдесят дней без…

Звук двигателя прервал её слова. Тёмный седан с тонированными стёклами медленно ехал по улице. Ничего необычного для Лос-Анджелеса, но что-то в том, как он двигался, заставило меня насторожиться. Слишком медленно. Слишком целенаправленно.

Люцифер тоже это почувствовал. Я видел, как его тело напряглось, как он инстинктивно сделал шаг вперёд, заслоняя Делайлу.

— Люцифер? — она посмотрела на него с беспокойством. — Что…

Стекло пассажирской двери опустилось.

Время замедлилось, как это бывает в моменты крайней опасности. Я увидел ствол автомата, высунувшийся из окна. Увидел вспышку выстрела. Услышал оглушающую трещину разрывающегося воздуха.

Люцифер бросился вперёд, пытаясь прикрыть Делайлу своим телом, но был слишком далеко. Пули пронзили ночной воздух с жестокой точностью.

Три выстрела. Все в грудь.

Делайла упала, её глаза широко раскрылись от удивления больше, чем от боли. Кровь растеклась по белому платью, превращая его в абстрактную картину смерти.

Седан рванул с места, оставляя за собой только запах горелой резины и дыма.

Люцифер стоял над телом Делайлы, невредимый и неподвижный. На его лице было выражение, которого я не видел за тысячелетия — полное, абсолютное потрясение. Не физическое — пули прошли сквозь него, как сквозь туман, не причинив никакого вреда. Но эмоциональное потрясение было почти осязаемым.

Он медленно опустился на колени рядом с телом девушки. Его руки, обычно такие уверенные, дрожали, когда он коснулся её лица.

— Делайла, — прошептал он. — Нет, нет, нет…

В его голосе звучало что-то, чего я никогда раньше не слышал от Люцифера. Боль. Настоящая, глубокая боль. Не гнев, не ярость, которые были ему привычны, а именно боль от потери.

Я сделал шаг вперёд, забыв обо всех своих сомнениях относительно того, как подойти к брату. В такие моменты слова не нужны. Нужно только присутствие.

Но сирены полицейских машин, разрезавшие ночь, заставили меня остановиться и скрыться в тени. Первой прибыла патрульная машина, затем ещё две. Полицейские оцепили территорию, отодвинули Люцифера от тела, начали задавать вопросы.

А затем приехала она.

Детектив Хлоя Декер. Я узнал её сразу. Высокая, стройная блондинка с умными серо-голубыми глазами и выражением лица, которое говорило о том, что она видела в этой жизни достаточно, чтобы не удивляться ничему. Если по-человечески, покерфейс.

Она вышла из машины, одетая в практичный серый костюм, и сразу взяла ситуацию под контроль. Её движения были чёткими, профессиональными. Она распределила людей, поставила младших чтобы они отгородило место и заставила всех двигаться.

— Что у нас здесь? — спросила