Брестские ворота - Николай Дмитриев

– Кухня приедет, поедим, – отрезал Фёдор и заглянул в прицел.

– Ага, жди, приедет… – пробурчал Яшка и стал устраиваться поудобнее.

Звук мотоциклетного мотора, внезапно повисший над дорогой, заставил притаившихся пулемётчиков встрепенуться. Вполголоса матерясь, Медведь припал к «максиму», но тут чутко вслушивавшийся Яшка тронул его за плечо.

– Федя остынь… С нашей стороны кто-то перхает…

И точно, звук нарастал не спереди, откуда ждали немецкую разведку, а сзади, где вроде бы должны были быть свои. Ещё через минуту из-за поворота неспешно выкатил одноместный «Иж» и было видно, как мотоциклист, наклоняясь к рулю, немного вытягивается вперёд, словно заранее пытаясь увидеть, кто скрывается за поворотом шоссе.

Углядев на воротнике его гимнастёрки рубиновый отблеск «кубарей», Яшка сорвался с места, выскочил на дорогу и замахал руками.

– Стой!.. Стой!

Мотоциклист, им оказался не боец, а командир, послушно притормозил и, не слезая с седла, настороженно бросил:

– В чём дело?

– Товарищ старший лейтенант, – Яшка привычно вытянулся. – Дальше нельзя, там немец…

– Немец?.. Откуда? – недоверчиво переспросил командир, но, увидав высунувшихся из кустов Вайнтрауба и Медведя, деловито спросил: – Вас сколько тут?

– Трое. Пулемётный расчёт. Мы в засаде, ждём разведку немцев, – чётко доложил Яков.

– Из какой части? – быстро уточнил командир.

– Из разных… – Яшка немного замялся и пояснил: – Мы двое из пульвзвода, а подносчик вообще из музыкальной команды…

– Музыкант? – удивился командир и поинтересовался: – Кто ж вас сюда в засаду определил?

– Мы сами, товарищ старший лейтенант, – твёрдо ответил Яшка. – Знаете, надоело бегать…

– Говорите, бегать надоело? – было видно, что ответ несколько озадачил командира, но он сразу перешёл к делу: – Откуда бежали?

– От перекрёстка, – неуверенно ответил Яшка и, видя, что командир достаёт из сумки карту, кивнув на кусты, предложил: – Вы их лучше спросите, я в карте не очень…

– Ладно, зови и их, – согласился командир и стал раскладывать карту на бензобаке мотоцикла.

По Яшкиному знаку Фёдор и Борис поспешно вылезли из кустов и подошли к мотоциклу.

– Ну, бойцы, смотрите, мы сейчас здесь, – командирский палец упёрся в край чёрной линии, обозначавшей шоссе. – А вы откуда удираете?

Вайнтрауб сразу замотал головой.

– Товарищ старший лейтенат, нашу команду где-то за километр отсюда бомбили…

– Ясно. А вас? – командир требовательно посмотрел на Медведя.

– Мы, товарищ старший лейтенант, перекрёсток обороняли, – прогудел, переминаясь с ноги на ногу, Медведь.

– Этот? – командир посмотрел на карту и заключил: – Похоже этот, тут других нет… Это что ж вы почти двадцать вёрст «максим» тащили?

– Ну да, – кивнул Медведь. – Мы в обороне стояли, и вдруг сзади крик: «Немцы, немцы! Окружают!», и энкавэдэшники на машинах откуда-то взялись и тоже кричат…

– А ваш командир что? – на лице старшего лейтенанта промелькнула злая гримаса.

– Так он оборону сразу разворачивать начал, – степенно пояснил Медведь. – А тут как раз немец с тыла танками по нас как дал, ну и…

– Понятно… – протянул старший лейтенант, по очереди посмотрел на пулемётчиков и заключил: – Вот что, я забираю вас к себе. Давайте для верности и фамилии ваши запишу…

– Это зачем? – насторожился Яшка.

– Люблю упрямых, – улыбнулся старший лейтенант и вытащил из сумки командирский блокнот…

* * *

В штабе армии царила нервозность. Старший командир, плотный и ещё молодой генерал-лейтенант с наголо выбритой по военной моде головой, пытался держаться уверенно, в то время как его начальник штаба пребывал в некоторой растерянности.

Фронтовой командный пункт представлял собой добротное, хорошо замаскированное, построенное ещё до войны сооружение, располагавшееся в лесу рядом с железнодорожной станцией, куда заранее была подведена связь. Но сейчас телефоны полевых линий глухо молчали, и дозвониться по ним куда-либо было невозможно.

Генерал-лейтенант чётко отдавал себе отчёт в том, что произошло. Субботний отдых для командного состава, включая демонстративное посещение театров, концертов и всего такого прочего, сыграл свою роль. Однако генерал вовсе не считал положение безнадёжным и внешне спокойно спросил начальника штаба:

– Как со связью?

– Плохо, – ответил тот и уточнил: – С Брестом связаться никак не удаётся. Мною туда отправлены делегаты связи, но никто пока не вернулся.

– М-да… Если это не масштабная провокация, то тактика немцев известна. Вот только как понять, где главный удар, где вспомогательный… Нужна, нужна информация… – Генерал прошёлся вдоль длинного стола, на котором были разложены карты, и остановился возле одной из них. – У нас там, в самом Бресте, находится штаб корпуса, штаб укрепрайона и ещё штабы трёх дивизий. И что, ни с одним из этих штабов связи нет?

– Нет, – коротко ответил начштаба.

Оба генерала отлично понимали, что в Бресте, подвергшемся внезапному утреннему удару, могло произойти всякое. И уж наверняка штабные командиры, отпущенные по случаю воскресенья домой, вынуждены были бежать к месту службы под бомбами, а это значит, что далеко не все прибыли вовремя. В лучшем случае сигнал тревоги прозвучал раньше, но отсутствие связи позволяло предположить худшее.

Воцарившееся ненадолго молчание прервал начштаба и, отвечая каким-то своим мыслям, негромко сказал:

– Директива № 1 о приведении войск в боевую готовность получена в час ночи 22 июня. Немцы же начали полномасштабные боевые действия в четыре часа утра, а для того, чтобы заполнить укрепрайон хотя бы одной дивизией, надо не меньше десяти часов.

– И что бы это дало? – тихо возразил генерал-лейтенант. – Эта директива с приказом не поддаваться на провокации связала нам руки…

– Да, скорее всего, на самом верху надеялись перевести всё в дипломатическую плоскость… Но, – начальник штаба тряхнул головой, – боюсь, немецкие ударные части без особого труда преодолели нашу границу под Брестом и пошли дальше.

– А что сообщают из Кобрина? – своим вопросом генерал оборвал рассуждения начштаба.

– С Кобрином сейчас связи тоже нет, – вздохнул начштаба.

– Как нет? – удивился командующий. – Там же штаб армии и штаб механизированного корпуса.

– По моим предположениям, на линиях связи действуют вражеские диверсанты. Мне всё время докладывают, что связь то и дело прерывается. Связь с Кобрином планирую в ближайшее время восстановить.

– Да, надеюсь, командарм и сам принял надлежащие меры. А нам следует обдумать наши действия, – и генерал, сделав шаг к столу, склонился над картой.