Властелин Атласа - Колин Фалконер

— Не надо… не надо.

— Вы не можете его хоронить. Он еще жив.

— Ты не врач, — сказал Рыжебородый. — Что ты знаешь о медицине?

Подошел один из других артиллеристов, прибойник с «аль-вахш», положил руку на плечо Гарри и понизил голос до шепота:

— Дело вот в чем, капитан, мы не можем его здесь оставить. Люди Бу Хамры отрежут ему голову и заберут как трофей. Сделают с ним невообразимое, даже если он еще будет жив. Так будет лучше.

— Вы не можете взять его с собой? — спросил он.

— У него ранение в живот. Да и вообще, посмотри на нас. Мы едва тащимся вверх по этой горе.

Раздался крик. Рыжебородый и остальные спихнули Затычку в могилу. Они начали забрасывать его землей и снегом. Рыжебородый подобрал куртку и плащ Затычки и ушел.

Гарри уставился на могилу. Земля шевельнулась, слабое движение камней.

Что делать в таком положении? Как поступил бы хороший человек?

Он стоял в мучительном сомнении. Если я откопаю его, что я буду с ним делать? Они правы, я не могу взять его с собой, я и так едва могу позаботиться о Джордже и о себе. Он все равно умрет от холода через несколько минут, теперь, когда они забрали его куртку и плащ.

Как поступил бы хороший человек?

Он вернулся к своей лошади, достал из седельной кобуры винтовку Мартини-Генри и пошел обратно к могиле.

10.

Холод был таким лютым, что Гарри и Джордж спешились и шли рядом со своими лошадьми, пытаясь согреться. Гарри двигался инстинктивно, разум онемел, он сосредоточился на том, чтобы ставить одну ногу перед другой, стараясь не думать о ледяной боли в животе и о вопящих мышцах ног. Он так устал, что постоянно поскальзывался, хватаясь за камни и колючий кустарник, чтобы не съехать обратно вниз по склону.

Пальцы онемели от холода. Как бы ему хотелось иметь перчатки. Его била дрожь — плохой знак. Он напоминал себе, что бывало и хуже. В Египте, у шлюза Кассассин, вместо льда, голода и снайперов были жара, жажда и песчаные бури. Принципы были те же. «Если уж идешь через ад, — сказал ему как-то один из его командиров, — нет смысла останавливаться».

Он поискал глазами Джорджа и увидел, как тот рухнул на колени. Где мальчик? Его не было видно. Он схватил Джорджа за руку и рывком поднял на ноги.

Теперь не было ни труб, ни барабанов, ни знамен, ни обозных. Гарри посмотрел вниз по склону горы. Их харка сократилась до жалкой вереницы в несколько тысяч человек, большинство из которых терялись в низких облаках и порывах мокрого снега; каждый вел свою собственную битву, пробиваясь через высокие перевалы. Тропа была усеяна телами. Вороны стояли на боках павших лошадей, их клювы были красными от запекшейся крови, а внутренности зверя окрашивали снег.

Какой-то аскари уронил свой мушкет и побрел дальше, слишком слабый, чтобы нести его.

Двое подошли к одному из мертвых солдат, перевернули труп сапогами. Гарри понял, что знает их. Это были Рыжебородый и Прибойник с «аль-вахш».

— Гляди-ка, снимем с него ляжки, нам всем на ужин хватит.

— Валид был болен перед смертью.

— Ну и голодай, мне все равно.

Он достал из-за пояса кривой кинжал и отрезал два куска мяса с ляжек мертвеца. Завернул окровавленные куски в тряпку и положил в свою суму.

Он увидел Гарри и ухмыльнулся.

— Ужин, — сказал он.

Боже милостивый.

Гарри был слишком измотан, чтобы пытаться их остановить.

Когда солнце скрылось за горами, они вырыли глубокую яму в снегу, набрали немного веток, чтобы разжечь костер, попытались поджарить немного соленого мяса, которое принесли с собой, над холодным синим пламенем, и вгрызались зубами в полузамерзшие куски сухого хлеба.

Так высоко в горах не было деревьев, у них не было дров для костров, лишь несколько скудных угольков то тут, то там, где солдаты поджигали папоротник в попытке согреть немного воды для чая.

Один из аскари увидел, что Гарри наблюдает за ними.

— Летом, — сказал он, — здесь так жарко, что есть только песок и ящерицы. Здесь, наверху, есть только два выбора: умереть от жажды или умереть от холода!

Мальчику удалось найти несколько сухих веток. Они разожгли небольшой костер, но тепла от него почти не было.

— Из-за высоты, — сказал Джордж.

Они сгрудились у жалкого синего пламени, представляя себе ревущий костер.

Мальчишка оказался верным и на удивление стойким. Они узнали, что его зовут Мохаммед, но Джордж называл его Му. Он быстро оправился от ожогов и удара по голове и теперь повсюду следовал за Джорджем, добывая для них в лагере еду и одеяла. Джордж прочитал ему лекцию о воровстве, которую тот выслушал с широко раскрытыми от изумления глазами.

— Но, саид, — сказал он, — если мы не будем воровать, как же мы будем жить?

— Зачем ты это делаешь? — спросил его Гарри.

— Что делаю, саид?

— Добываешь дрова для костра, воруешь для нас еду, одеяла.

— Вы сказали, что возьмете меня с собой в Англию.

— Но почему ты нас не ненавидишь? Это я приказал пушкам стрелять по городу, где ты жил, это я убил твоих мать и отца.

— Это были не вы, саид. Это была воля Божья.

— Бог тут ни при чем.

Му приложил палец к губам.

— Нельзя говорить такие вещи! Все по воле Божьей. Иншалла! Так говорил мне отец, и так говорил имам. Мы можем сказать: «Я сделаю то» или «Я сделаю это». Но решает Бог, преуспеем мы или нет, и Бог решает, когда наше время в этой жизни истекло. Так что если снаряд падает на наш дом, то это не вы и не мистер Джордж, это Бог говорит, что так должно быть. Так предначертано.

«Так предначертано. Интересно, что предначертано для меня здесь, в Атласских горах, — подумал Гарри. — Надеюсь, не очередная проигрышная карта».

— Что мы будем делать с мальчиком? — спросил Джордж, наблюдая, как тот жарит соленое мясо над скудным синим пламенем костра.

— Сначала нам нужно выбраться отсюда живыми.

— Будем оптимистами и предположим, что выберемся. Что тогда?

Гарри покачал головой.

— Я еще не знаю.

— Полагаю, мы могли бы отдать