Самозванец - Сергей Шхиян

— Нам плохо, — сказал я, не представляя, как теперь удастся от него отделаться.

— Ты как всегда шутишь, — неожиданно засмеялся он, — охота тебе надо мной смеяться!

Именно такого поворота я и опасался.

— Ладно, если хочешь, можешь бежать рядом с моим конем и держаться за стремя, — предложил я, вспомнив фильмы о рыцарях, в которых именно таким образом передвигались слуги.

— Нет, мне на лошади удобнее, — сообщил он и попытался, как в прошлый раз, вскочить на круп моего донца. Однако я был начеку и успел оттолкнуть его ногой, на что тот ничуть не обиделся и, отскочив в сторону, ловко, как акробат, вскарабкался на Ванину кобылу.

— Ты чего, сюда нельзя! — с отчаяньем закричал парнишка.

— Погоняй! — в свою очередь воскликнул нахал и пришпорил каблуками лошадь.

— Ну, чего это он! — горестно воскликнул Ваня, обращаясь ко мне за помощью, — Зорьке тяжело будет!

Однако кобыла уже тронулась, озабоченно поворачивая голову в сторону потяжелевшего седока. Мне стало смешно. Если смотреть на нашего дорожного знакомца со стороны, то выглядел он весьма забавным.

— Ладно, пусть доедет до конца леса, а там посмотрим, — крикнул я Ване и тронулся вслед. Донец разом вырвался вперед, а Зорька уныло трусила следом.

— Эй, — окликнул я нахала, — засада действительно есть, или ты ее придумал?

— Во-первых, я не «эй», а у меня имя есть, звать меня, между прочим, Тарас Макарович, — живо откликнулся он, — во-вторых, если не верите, сами скоро все узнаете.

Я, от греха подальше, прямо на ходу занялся добычей огня при помощи кремня и трута, и когда эта непростая задача оказалась решена, запалил фитили своих пистолетов.

— То-то, — довольно воскликнул Тарас Макарович, — а то все думаешь, что ты умнее всех! Теперь смотри в оба, за поворотом как раз засада и будет!

Я осмотрел местность, действительно, в том месте, на которое указал попутчик, для засады было самое удобное место: поворот дороги и большие деревья, за которыми легко мог укрыться даже крупный мужчина, подходили почти к самой дороге. Я сделал предупреждающий знак оруженосцу, и тот поравнялся со мной, внимательно всматриваясь в лесную опушку. Когда до поворота осталось метров пятьдесят, мы разом пришпорили коней, и те пошли вскачь. Я бросил поводья, рассчитывая на выучку донца, и держал в каждой руке по пистолету. Скорость была такая, что я только успел увидеть несколько бородатых лиц, еще кто-то крикнул вдогонку, и мы с донцом проскочили опасное место. Дальше было чистое место, и я остановился посмотреть, как дела у Вани с Тарасом Макаровичем. Увы, им проскочить не удалось, они стояли на дороге в окружении десятка экзотически одетых людей, то ли лесных разбойников, то ли казаков. Первым порывом было броситься им на выручку, но из леса к дороге бежали новые участники, и я понял, что один все равно ничего не смогу сделать.

Между тем моих спутников стащили с кобылы и окружили тесным кольцом. Что с ними делают, с такого расстояния видно не было, но кажется, их не били, а просто обыскивали.

Думаю, занятие это было зряшное. У Вани если и были деньги, то несколько медных копеек, а за нашего нахальчика можно было не волноваться, у подобных людей денег никогда не бывает. Единственное, что меня в тот момент беспокоило, это рында. Мальчишка не имел никакого опыта и был довольно робкого десятка. За Тараса Макаровича можно было не беспокоиться, такой тип легко вывернется из любой передряги.

Увидев, что я стою на месте, в мою сторону побежало несколько нападавших. С пешими людьми с моим вооружением справиться было несложно, однако я понимал, что будет со спутниками, если я затею войну и перебью разбойников. Пришлось пойти самым простым путем, развернуть лошадь и ускакать. Вслед послышались свистки, насмешливые крики и улюлюканье, обычная гордость победителей, особенно, когда их десять на одного.

Я отъехал на безопасное расстояние и вновь остановился, надеясь, что, обыскав и ограбив, моих спутников отпустят.

Однако их скрутили и поволокли в лес. Дорога опустела.

Мне осталось только одно — ехать за помощью. До Москвы было всего ничего, верст пять, и я решил, что там, если не во исполнение служебного долга, то за плату можно будет собрать охотников, разобраться с разбойниками и освободить пленников. Донец без понуканий пошел хорошим галопом.

Мы проскакали с версту, как вдруг впереди навстречу показался целый обоз из нескольких экипажей под охраной конных стражников. Судя по их красочной форме, это были частные гайдуки, скорее всего сопровождающие боярский выезд. Я остановился и ждал, когда компания доедет до меня. Заметив меня на дороге, от каравана отделились двое конных и поскакали в мою сторону.

— Кто таков и что здесь делаешь?! — закричал, подлетая на горячем коне человек, с роскошными усами и бритым на западный манер подбородком. — Отвечай, а то хуже будет!

Говорил он это с таким начальственным апломбом, что можно было подумать, дорога его частное владение, и я незаконно на него вторгся.

— Проезжий, — сказал я и так очевидное, — на нас напали разбойники и захватили моих товарищей.

— Где разбойники? — свирепо закричал усатый, грозно нахмурив брови и картинно вращая и так выпуклыми глазами.

— Там, — указал я на дорогу, — в версте отсюда.

— Много их? — воскликнул он, горяча коня, так что тот заплясал на месте, а у меня возникло чувство, что всадник сейчас же поскачет разбираться с разбойниками.

— Точно не знаю, я видел человек двадцать.

Лупоглазый подумал и приказал товарищу:

— Оставайся здесь, я доложу.

Он пришпорил гнедого жеребца и поскакал к остановившемуся на дороге каравану.

Рядом со мной остался второй всадник, парень лет двадцати, картинно красивый, но с глупым, самодовольным лицом.

— Кого это вы сопровождаете? — спросил я.

— Боярыню! — небрежно, но со значением ответил он.

— Что за боярыня, как прозывается?

Парень посмотрел на меня, как на полного идиота, сплюнул и уточнил:

— Боярыней и прозывается, Марией Алексеевной.

— Фамилия у нее какая?

— Чего? — не понял он вопроса.

— Прозвище у ее мужа-боярина какое-нибудь есть?

— Какого еще мужа?

С ним было все ясно, осталось ждать возвращения усатого. Однако тот почему-то задерживался, хотя уже давно подъехал к поезду. Я решил сдерживаться, не гнать волну и проявить толерантность. Однако прошло не меньше пятнадцати минут, а экипажи по прежнему все стояли на том же месте.

— Съезди, узнай, скоро они там, — предложил я красавцу.

Тот опять глянул на меня своими большими, опушенными темными густыми ресницами глазами и равнодушно проговорил:

— Подождешь, не велика птица!