Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

Яромир вышел из-за стола и поднял вверх чашу с пивом:

– Всё. По последней. За наш поход!

Одним махом он осушил чашу и резким движением руки бросил её на пол с такой силой, что глиняные черепки разлетелись в разные стороны.

Покидая гридницкую вслед за князем и его братом, Вадим уже мысленно представлял себя на коне в окружении огромной дружины, стоящей напротив главных ворот Новогорода. Княжич твёрдо верил, что ещё до конца лета гигантское тело Рюрика, а также тела его братьев будут болтаться на берёзах в ближайшей от города роще, а он сам станет полновластным хозяином Новогорода, Гардарики и всей Биармии.

А вот что думают об этом боги и как они решат поступить, о том ему было неведомо.

Глава 18

Он привычно дремал, тихонько покачиваясь в высоком арабском седле, изредка бросая взгляды по сторонам.

Сотни и сотни пеших ратников уже пятый день глушили ноги по бескрайней степи, смешавшись с подводами обоза и отрядами конных воинов. Вся эта масса людей и животных двигалась вслед за своими вождями, подчиняясь общей цели: захвату Новогорода.

Путь был неблизок.

Солнце светило нещадно, сжигая на корню зелёную растительность, нос и горло забивала поднятая тысячами ног и копыт пыль. Она оседала на одежде и оружии, заставляла мужчин кутать лица в плотную ткань, смешивалась с заливающим тело липким потом и превращалась в грязь.

Сухие глотки требовали влаги, а потому бурдюки с запасённой водой у всех опустели быстро.

Люди устали и думали лишь об одном: когда же будет привал?

Сотский вытащил из перемётной сумы кусок бычьей кожи с нанесённой на него картой и попытался прикинуть, сколько нынче им ещё предстояло идти. По его расчётам, получилось не слишком уж и много. Впереди, судя по карте, была река.

Только тут он почувствовал, как воздух насытился влагой, а измученный конь повеселел и перешёл на быстрый шаг.

Остатки дремоты слетели с Орея. Сотский нашёл глазами княжича Вадима, ехавшего рука об руку с муромским воеводой Видиславом, и лёгкой рысью направил к ним своего коня.

– Ну что, вожди, будем делать привал? – спросил он с улыбкой.

– А ты, сотский, похоже, с утра уже утомился и даже отдохнуть захотел? – съязвил воевода. – Сидел бы дома подле бабы, а не на войну ехал!

– Так мы ж, новогородское мужичьё, не привыкши по степям и пустыням кочевать, – в тон ему ответил Орей. – Куда нам до вас, муромчан! Вы колючку съели – и сыты, мочу из-под коня попили – и воды не надобно, дальше идёте. Нам же сподручнее хаживать в местах, где пашни, леса, реки и озёра имеются.

Весёлое выражение тут же исчезло с лица Видислава, и воевода потянулся к рукояти меча, висевшего в ножнах на поясе.

– Эй, родич! – схватил его за плечо княжич. – Не пристало промеж себя свары устраивать. Что это на вас обоих нашло? Потерпите немного. Придём в Новогород, там свою удаль перед горожанами показывайте, в чисто поле их бойцов на поединки вызывайте!

Сотский видел, как медленно алая краска отхлынула от щёк Видислава, возвращая ему добродушный прежний вид. Воевода согласно кивнул головой и пробормотал:

– Ты прав, княжич, нечего нам грызню устраивать. Видать, во всём солнце и жара виноваты, коли мы такими горячими становимся! Ничего-ничего, скоро до реки доберёмся, напьёмся вволю, лошадей напоим да и сами помоемся, а то кожа под одёжей вся зудит и чешется.

Они проехали всего полверсты и, поднявшись на небольшую возвышенность, увидели перед собой довольно широкую извилистую водную гладь.

– Может, сделаем здесь долгий привал? – Видислав поворотился в седле к княжичу. – Вечер и ночь отдохнём, а на рассвете двинемся дальше. Ты согласен?

– Будь по-твоему, воевода! – Вадим одобрительно кивнул головой. – Распорядись!

Но командовать было уже некем.

Орей с ужасом наблюдал за тем, как многотысячная толпа, не разбирая дороги, устремилась к реке утолить жажду. Ему на мгновение показалось, что облепившая весь видимый берег тёмная людская масса вмиг выпьет всю воду, но он отогнал от себя эту мысль и даже негромко хохотнул.

– Эй, сотский! – покосился на него княжич. – Никак привиделось что?

Пряча улыбку, Орей повёл рукой в сторону берега реки:

– Мне показалось, они выпьют всё до капли!

– У меня тоже такая мысль появилась, – подмигнул ему Вадим. – Давай поднимемся вверх по течению, там вода чистая будет, а то тут её взбаламутили до самого дна.

Проехав полверсты, они спешились и вместе со своими лошадьми вошли в реку.

Сотский жадно выпил три большие пригоршни воды и встал на колени, опустив в живительную прохладу пылающую жаром голову.

– Уф-ф-ф! – шумно выдохнул он, выныривая на воздух и смахивая ладонями с лица крупные капли влаги.

Неподалёку от него как малые дети плескались Вадим и Видислав.

Орей с трудом поднялся на ноги и начал стаскивать с себя мокрую тяжёлую одежду. Старательно прополоскав и отжав от воды, сотский разложил её сушиться на траве, а сам зашёл поглубже в реку и лёг вверх лицом, раскинув в стороны руки и ноги.

«Что мы тут делаем? – промелькнула где-то в сознании мысль. – Зачем мне нужна эта война? Почему не послушался своего приёмного отца, тысяцкого Радигоста, ведь он всё правильно мне говорил и просил держаться подальше от Вадима! Я ведь знаю, что княжич никогда не сделает меня болярином. Им будет племенной вождь Родогор. Вадим уже поклялся приблизить его к себе! Мне по-прежнему придётся быть подручным для самых чёрных дел».

Сотский сделал несколько сильных гребков руками, направляя своё тело к берегу, и с удовольствием ощутил под головой, плечами и спиной бархатистый песок. Вода на мелководье была настолько тёплой и мягкой, что вылезать на берег ему не хотелось. Орей пошевелился, устраиваясь поудобнее. Уставшее за долгий путь и расслабившееся в тёплой воде тело требовало отдыха, и сотский почувствовал, что на несколько мгновений задремал.

Странные видения поплыли перед ним, вызывая в памяти какие-то смутные и страшные воспоминания, от которых он внутренне содрогнулся и пришёл в себя.

По-прежнему светило солнце, тёплая вода ласкала кожу, вокруг было удивительно тихо, и только холодный озноб сотрясал всё