Камень духов - Александр Кердан

– Дело в том, святой отец, что я основал орден Восстановления, в который войдут достойнейшие представители двух наших народов… Я хочу, чтобы вы, падре, и вы, Кирилл Тимофеевич, незамедлительно вступили в него!

– Как, прямо здесь, под землей? – не удержался от усмешки Хлебников.

Настоятель, напротив, проявил к словам лейтенанта неожиданный интерес:

– Что это за орден, сеньор? Будьте любезны объяснить.

Интерес падре окрылил Завалишина. Он заговорил быстро и взволнованно:

– Сей орден – тайная организация единомышленников, полагающая своей целью провозгласить Новую Калифорнию Землей Свободы. По моему разумению, именно здесь идея равенства всех людей и уничтожения тирании в любых ее видах наиболее реальна и самими обстоятельствами жизни подготовлена. Здесь проживают, соседствуя друг с другом, разноязыкие народы, которые могут составить новую нацию, не испорченную цивилизацией. Удаленность же сей территории от могущественных держав Старого Света на первых порах обеспечит ее независимость и даст возможность построить государство нового вида, какого не знала прежде история человечества… Я, как великий магистр своего ордена, говорил уже о сем с сеньором Аргуэлло и другими важными людьми вашей области и, поверьте, нашел в них не токмо понимание моих идей, но и обещание всяческой поддержки в сем начинании… Убежден, что нам с вами по плечу сотворить нечто такое, от чего…

Договорить лейтенант не успел. Его окликнули:

– Вашбродь, вашбродь… Дозвольте обратиться?

– Чего тебе, братец? – Завалишин недовольно обернулся к матросу, внезапно появившемуся подле них.

– Их благородие Павел Степанович велели передать, что там кто-то шумит…

– Где? Да говори же внятно и с расстановкой!

– Наверху, вашбродь. По ту сторону завала!

– Кто услыхал?

– Я, вашбродь, Степанов.

– А не померещилось тебе, брат Степанов?

– Никак нет, ваше благородие. Шумят.

Недовольство лейтенанта как рукой сняло:

– Ежели правда, получишь целковый! – сказал он просиявшему матросу и снова обратился к своим собеседникам: – Извините, господа, мы вернемся к разговору позже, а теперь позвольте мне пройти к моим людям…

– Я пойду с вами, если вы не станете возражать… – произнес Хлебников.

– Отчего же, Кирила Тимофеевич… Как вам будет угодно.

Следом за Степановым они двинулись по коридору, стены которого едва освещались свечой матроса. Шли долго. По крайней мере, Хлебникову, то и дело спотыкавшемуся о кучи принесенной от завала земли, так показалось. Наконец замаячил свет и послышались голоса. Работающие у завала матросы и рейтары расступились, пропуская подошедших.

Нахимов, находящийся в конце прорытого тоннеля, при появлении Завалишина и Хлебникова оживился:

– Дмитрий, ты слышишь? Похоже, нас пытаются откопать…

– Нет, пока ничего не могу разобрать…

– Да вот же, здесь!

Завалишин, а вслед за ним и Хлебников припали к земляной стене. Из-за толщи завала до их слуха действительно донесся шум, похожий на удары заступа о твердь.

– Слава Богу, – перекрестился Хлебников. – Кажется, мы спасены…

– Еще нет, – уступая место у завала своим подчиненным, не согласился с купцом лейтенант. – А ну-ка, братушки, – обратился он к матросам, – навались! Дружнее! Выберемся на волю, выставлю ведро «казенки»!

– Да смотри, поосторожнее, – предостерег мичман, – чаще ставь опоры да друг за дружкой поглядывай! А то знаю я вас, за чарку и себя не пожалеете…

Впрочем, уговаривать кого-то не было нужды. Понимая, что дело касается жизни или смерти, и русские, и испанцы работали рьяно. И все же прошло не менее полутора часов, прежде чем в завале был прорыт лаз шириною в половину сажени и шум за земляной перегородкой стал слышен совсем близко.

Лейтенант забрался в лаз и громко по-испански спросил:

– Эй, отзовитесь! Кто там?

Удары прекратились, но ответа не последовало.

– Вы слышите меня? – уже на своем родном языке обратился Завалишин к тем или к тому, кто был отделен от него остатками завала.

В ответ – снова молчание. Только удары заступа стали чаще и явственней.

– Ну и черт с вами! Не желаете отвечать, и не надо! – в сердцах ругнулся русский.

Он уже собрался выбраться из лаза, чтобы дать возможность матросам закончить работу, когда земля впереди него вдруг осыпалась и в щель проник свет и свежий воздух.

Огарок в руках лейтенанта погас. Лейтенант отбросил его и принялся руками расширять отверстие. Кто-то, еще невидимый, делал то же самое снаружи.

– Что там, Дмитрий Иринархович? – из-за спины раздался обеспокоенный голос Хлебникова. Но Завалишин, только что ругавший неведомых спасителей за ответное молчание, на сей раз сам не проронил ни звука. Слова попросту застряли у него в горле – из расширенного до размера человечьей головы проема глядело свирепое лицо в индейской боевой раскраске…