Возвращение троянцев - Ирина Измайлова

— Ты — величайший полководец Ойкумены! Только ты мог это сделать! Только ты!

Это было первое, что Гектор расслышал, когда ослабел звон в ушах и небо с землёй, странным образом кружившиеся вокруг него в сумасшедшей пляске, вновь заняли свои места. Он осознал, что стоит, прислонившись спиной к своей колеснице, у ног лежит измятый и пробитый в нескольких местах нагрудник (когда он успел снять его?), а возница-египтянин старательно заклеивает рану на боку военачальника второй подряд полосой медового пластыря, через которую снова упрямо проступает кровь.

— Ты спас Египет, спас моё царство! Дух великого Гора в твоей душе!

Рамзес соскочил со своей повозки, стремглав подлетевшей к повозке Гектора, схватил героя за плечи и встряхнул, будто мальчик, заливаясь смехом.

— Это не я спас твоё царство, — глухо проговорил Гектор. — Если уж так, то Ахилл это сделал. И твои воины не дрогнули. Да ещё ахейцы очень помогли. Если только они ахейцы...

— Кто? — не понял Рамзес.

— Вы зовёте их данайцами. Вон, как им рады твои люди!

В это время воины-шерданы с возгласами ликования обнимались с так неожиданно оказавшими им помощь мореплавателями. Многие бойцы Антассы, бывшие морские разбойники, происходили из народов моря — этруски, тавры, киликийцы, и здесь, в Египте, чувствовали родство с этими пришельцами из далёких земель. Гектор, сумев, наконец вслушаться в бессвязный хор голосов, понял, что приезжие говорят на языке, очень близком к критскому наречию, скорее всего на одном из его диалектов.

Царь Трои огляделся, ища глазами предводителя. И увидел, как тот, отдав своим людям несколько коротких приказаний, сам направился прямо к нему. Не доходя двадцати-двадцати пяти шагов, он остановился, вертикально воткнул в землю свой меч, который так и не успел вложить в ножны, затем, расстегнув ремешок шлема, снял его. Лицо, совсем юное, окружённое густым облаком тёмно-каштановых волос, было обветрено и покрыто густым загаром. Карие глаза смотрели прямо, спокойно. Юноша очень походил на Ахилла, но это уже не поразило Гектора. Он знал теперь, кого видит перед собой, и не удивился словам, которые молодой воин произнёс, оказавшись перед ним.

— Здравствуй, царь Гектор! — он говорил, может быть, чуть поспешно, но твёрдо. — Я Неоптолем, царь Эпира, сын великого Ахилла. Это я убил пять лет назад твоего отца, царя Приама.

Я знаю, — сказал Гектор, так же твёрдо отвечая на прямой взгляд юноши. И ничего не сказал больше.

— Это был самый страшный и самый отвратительный поступок за всю мою жизнь, — продолжал Неоптолем, переведя дыхание. — Он был совершён в затмении, но это меня не оправдывает. Этому никогда не будет искупления. Ты вправе желать моей смерти. Но сперва выслушай меня.

Гектор так же молча, со всё возрастающим изумлением смотрел на юношу, и тот, не прерываясь, заговорил дальше:

— В ту ночь, когда пала Троя, я захватил как боевую добычу твоих жену и сына. Я увёз их в Эпир Ещё в дороге мне хотелось овладеть Андромахой, однако я понял, что не хочу и не могу причинить ей зло... Я полюбил её, Гектор. Многие данайские цари грозили мне войной, но я решил на ней жениться и сделать Астианакса своим наследником. Она согласилась, поняв, что иначе её сын погибнет. В день сочетания, прямо в храме, у алтаря, спартанцы чуть не убили меня. Я выжил чудом. А выздоровев, понял, что не могу по-настоящему стать мужем Андромахи, потому что она не любит меня! Она продолжала любить тебя, хотя какое-то время верила в твою смерть. Я так и не прикоснулся к ней, клянусь в этом всеми богами, памятью моего отца, который был тебе другом — я узнал это уже после... после гибели Трои. Царица Микен Электра рассказала нам, что ты, возможно, жив, что принял участие в эфиопском восстании. И я поехал искать тебя и потратил год, чтобы найти.