Тарзан Непобедимый - Эдгар Берроуз

Мигель Ромеро снова повел за собой людей; за ним следом шел Уэйн Коулт. По плану чернокожие должны были идти сразу за Ромеро и Коултом, а белые замыкать колонну, чтобы в случае необходимости ободрить негров и не дать им броситься наутек или же, если на то пойдет, заставить их двигаться вперед под дулами винтовок. Однако чернокожие уперлись и ни за что не хотели даже подойти к проходу во внешней стене, – настолько их деморализовали жуткие предостерегающие крики, которые суеверные воины приписали злым демонам, а демоны, как известно, существа всемогущие, и кто воспротивится их желаниям, будет убит.

– Вперед, жалкие трусы! – заорал Зверев, угрожая чернокожим револьвером и пытаясь загнать их в проход. Один из воинов угрожающе поднял винтовку.

– Брось оружие, белый человек. Мы будем сражаться с людьми, а не с душами умерших.

– Перестань, Питер, – вмешался Дорский. – Не то через минуту они всех нас поубивают.

Зверев опустил оружие и принялся уговаривать воинов, суля им вознаграждение, казавшееся неграм целым состоянием, если они будут сопровождать белых в город, однако добровольцы уперлись – ничто не могло заставить их сунуться в Опар.

Видя, что возникла угроза нового провала, и будучи одержимым мыслью, что сокровища Опара сделают его сказочно богатым и обеспечат успех тайному плану создания собственной империи, Зверев решил последовать за Ромеро и Коултом вместе с оставшимися немногочисленными помощниками – Дорским, Ивичем и юношей-филиппинцем.

– Пошли, – сказал он. – Придется действовать од ним, раз уж эти трусливые псы не хотят помочь.

К тому времени, как они вчетвером прошли сквозь внешнюю стену, Ромеро и Коулт уже исчезли за внутренней. И снова задумчивую тишину города руин нарушил грозный предостерегающий крик.

– Боже! – воскликнул Ивич. – Как по-твоему, что это?

– Заткнись, – раздраженно бросил Зверев. – Прекрати об этом думать, иначе струсишь, как эти проклятые негры.

Медленным шагом они пересекли внутренний двор, направляясь к стене без особого энтузиазма, если не считать явного желания в душе каждого уступить другому привилегию идти первым. Когда Тони подошел к проему, с другой стороны стены послышался страшный шум – жуткий хор боевых кличей, топот ног. Раздался выстрел, потом еще один и еще.

Тони обернулся, проверяя, идут ли за ним товарищи. Те, побледнев, остановились.

– Черт с ним, с золотом, – прошептал Ивич, развернулся и бегом пустился к внешней стене.

– Назад, подлый трус! – завопил Зверев и бросился вдогонку. Дорский ринулся вслед за ним. После секундного колебания Тони присоединился к погоне. Бегущие остались лишь по ту сторону внешней стены. Там Зверев нагнал Ивича и схватил его за плечо.

– Я должен убить тебя, – прокричал он срывающимся голосом.

– Да ты и сам рад, что убрался оттуда, – буркнул Ивич. – Какой смысл идти туда? Нас просто убили бы, как Коулта и Ромеро. Их там было слишком много. Разве вы не слышали?

– Думаю, Ивич прав, – сказал Дорский. – Смелость – вещь хорошая, но мы не должны забывать о нашем общем деле. Если нас убьют, то всему конец.

– Но золото! – вскричал Зверев. – Подумай о золоте!

– Мертвым золото ни к чему, – напомнил Дорский.

– А как же наши товарищи? – спросил Тони. – Мы что, бросим их на погибель?

– Черт с ним, с мексиканцем, – отозвался Зверев. – Что же касается американца, думаю, мы сможем распоряжаться его деньгами, пока известие о его смерти не дойдет до побережья, а значит, надо постараться, чтобы не дошло.

– И вы даже не попытаетесь спасти их? – спросил Тони.

– Один я не смогу, – ответил Зверев.

– Я пойду с вами, – вызвался Тони.

– Вдвоем мы мало чего добьемся, – пробурчал Зверев и в приступе внезапно охватившей его ярости грозно двинулся на филиппинца.

– Кто ты такой? – гаркнул Зверев. – Нет, ну кто ты такой? Здесь главный я. Нужен будет твой совет, тогда и спрошу.

Когда Ромеро и Коулт прошли сквозь внутреннюю стену, то видимая внутренняя часть храма казалась безлюдной, и все же во мраке разрушенных галерей улавливалось движение. Коулт оглянулся.

– Дождемся наших? – спросил он. Ромеро дернул плечом.

– Сдается мне, что вся слава достанется нам двоим, товарищ, – усмехнулся он. В ответ Коулт улыбнулся.

– Тогда давай действовать. Пошли. Пока не вижу ничего страшного.

– Там внутри кто-то есть, – сказал Ромеро. – Я видел, как что-то движется.

– Я тоже, – сказал Коулт.

С винтовками наперевес, они смело вступили в храм, но прошли совсем немного, как из темных проходов под арками и многочисленных сумрачных дверных проемов высыпала орда омерзительных на вид мужчин, и тишину древнего города потрясли жуткие боевые кличи.

Коулт, идущий впереди, на ходу выстрелил поверх голов уродливых воинов-жрецов Опара. Ромеро увидел большую группу противников, бегущих вдоль стены огромного помещения с явным намерением перерезать им путь к отступлению. Он развернулся и стал стрелять уже не в воздух. Сознавая всю серьезность создавшегося положения, он стрелял на поражение, и Коулт тоже, в результате чего раздались крики раненых и боевые кличи их товарищей.

Ромеро пришлось отступить на несколько шагов, чтобы не попасть в окружение. Он открыл беглый огонь, чем сдержал наступление их фланга. Быстрый взгляд в сторону Коулта, и Ромеро увидел, что тот удерживает свои позиции, но в тот же миг в голову американца полетела дубинка. Коулт упал, как подкошенный, и моментально его тело облепили страшные низкорослые жрецы Опара.

Мигель Ромеро понял, что его товарищ пропал, и если еще не умер, то в одиночку Ромеро ничем не сможет ему помочь. Ему здорово повезет, если самому удастся спастись. И Ромеро, не прекращая стрельбы, стал пятиться к проему.

Захватив одного из пришельцев, видя, что второй отступает, и опасаясь попасть под губительный огонь страшного оружия в руках оставшегося противника, опарцы заколебались в нерешительности.

Ромеро прошел сквозь стену, повернулся, бросился к внешней стене и через считанные секунды примкнул к товарищам на равнине.

– Где Коулт? – повелительно спросил Зверев.

– Его оглушили дубинкой и схватили, – ответил Ромеро. – Наверное, его уже нет в живых.

– И ты его бросил?

Мексиканец с гневом обрушился на главаря.

– И это спрашиваете вы? Сами струсили и дали деру прежде, чем увидели врага. Если бы вы, ребята, поддержали нас, Коулта бы не убили, а вдвоем нам с этими дикарями было не справиться. И вы еще обвиняете меня в трусости?

– Ничего подобного, – угрюмо возразил Зверев. – Я никогда не говорил, что вы трус.