Кошкин дом - Илья Спрингсон

Она не знает, что я ещё прошлой зимой поставил себе задачу: перепрыгнуть эту воду во что бы то не стало, от того и санки в хлам и я в речке.

Через неделю в ней утонет Жужа. Утонет насмерть, по правде, я первый раз увижу так близко мёртвого Жужу и я тогда ещё не буду знать, что он мёртвый. Он полезет за мной, высоко в гору и будет орать, что так как я – может любой дурак, что он старше меня и выше, и что он запросто перемахнёт с горы овраг, потом трамплин и речку, он будет в красных варежках со снеговиками и в заячьей белой шапке. Он сядет на санки и полетит вниз, а когда санки доберутся до оврага – останется трамплин и Жужа упадёт на бок, удрится головой об лёд, санки полетят вправо, а он полетит, даже не полетит, а как-то бесчувственно поедет, как мешок с говном, вниз, в эту речку и остановится только в воде, вниз головой, и когда мы подбежим – он будет уже мёртвым.

А пока Жужа ещё в Москве с родителями отмечает Новый год и думает о том, что скоро его привезут в деревню и купят новые санки.

Я отмечаю Новый год с бабкой. Это скучно. Вот в прошлом году, когда я обожрался мандаринов – приезжала мама и мне было хорошо с ней, пусть она на меня и ругалась, но всё равно было хорошо. Но тогда был год такой, что получилось, что дед пьёт. А сейчас дед не пьёт, значит год будет счастливый, но на праздник бабка к нему не отпустит. Хоть я уже большой, мне будет целых 6 лет, но бабуся пока боится отпускать меня на праздник к деду. Дед будет сторожить гараж, а там могут быть пьяные мужики. Дед сам ни за что не напьётся, он только вышел из запоя, а вот смотреть на пьяных мужиков мне нельзя. Откуда в Новый год в гараже пьяные мужики? Бабка гонит. Но я пока ничего не могу с этим сделать. Вот будет мне 6 лет – можно будет раскачать этот рамс. Разжевать бабусе по понятиям.

А пока не могу…

У Жужи есть младший брат, Коля-Подонок. И после смерти Жужи Коля-Подонок стал Жужей.

Коле-Подонку залетела в рот оса и укусила его в язык. Коля-Подонок чуть не сдох. Смеялись даже собаки.

А Подонком Коля стал, потому что у него деда зовут Подонок, дядь Юра-Подонок, за то, что он постоянно произносит это слово. А вот Жужу звали Жужей за свитер чёрно-жёлтый, полосатый. Мы с Кирюшей его прозвали так. Теперь Колю-Подонка зовут Жужей до сих пор, он до сих пор живой, в Москве живёт или где-то рядом.

Мы вообще много прозвищ надарили мелким. У нас были смешные маленькие друзья, а как выросли – половина оказались подонками. В том числе и Коля-Подонок, который Жужа.

Зимой на болоте можно играть в хоккей. Собирается шобло и идёт играть. Естественно, никаких коньков нет ни у кого, у Мотыля были коньки, но он их снял, потому что кататься не умел. Кирюша на воротах. Жужа помер, теперь в нашей команде его место занял Слонёнок, тупой и добрый Игорь Слон. У него дед Слон. Потому, что у деда на клешне написано С.Л.О.Н. А именно: Соловецкий Лагерь Особого Назначения.

Играем мы до темноты. Пока не начинают приходить за нами деды и бабуси. Причём, если за кем приходит дед – это нормально. Если бабка – западло. Значит обладатель пришедшей бабки – баба. За ним приходят как за бабой, а баба – это существо непонятное, только плачет пищит и стучит, ещё играет в свои куклы. Дура в общем.

За мной всегда приходит дед или Мишка. Бабка живёт далеко, а то она бы заебала меня, а так я в авторитете.

Кирюшу постоянно «загоняет» домой бабка. Или его многочисленные тётки, как на подбор ублюдочные. У нас есть сомнения, что Кирюша тайком играет в куклы. Но предъявить ничего не можем, так как ни разу этого не видели. А вообще, если этот рамс качнуть, то и я могу попасть под говномес, я лучший друг Кирюши, да вообще родственник. Поэтому лучше всего молчать.

Кирюше в башку зарядили шайбой. Он плачет и идёт домой. Я бегу его догонять, прошу вернуться обратно, но он уже поймал волну и теперь нарочно станет нам говнить, ни за что не вернётся.

Может не зря мы насчёт кукол?

Поэтому нужно собраться домой. Дед накочегарил печку и теперь в его жилище уютно и тепло, и дед тёплый и трезвый, и даже не грустный, а немного весёлый.

Он один раз чуть не отправил меня на тот свет своей печкой. Я угорел и почти умер, но Мишка, который пришёл забирать меня к бабке, увидел, что я синий, сплю и ловлю кирдык. А дед тоже спал, пьяный, только в другой комнате, и Мишка вытащил меня на мороз и стал валять в снегу. Я очнулся от страшной тошноты и чувствовал такую слабость, что не понимал ничего вокруг от этой слабости.

Мишка отнёс меня на руках к бабке, которая устроила страшный кипиш, стала кормить меня кислой капустой и отпаивать чаем, постоянно уверяя всех вокруг, что дед – Гитлер.

А потом она пошла к деду-Гитлеру и устроила ему там Ватерлоо. Дед целый месяц к ней не приходил, пил и боялся. Мишка тоже в побег ушёл на неделю, а я завис под домашним арестом. Ни мне санок, ни хоккея. Только книжки-раскраски и географический атлас, с выученными наизусть столицами всех стран и континентов. Тоска и отсутствие пластилина, который остался у деда. Я чуть не умер от несправедливости. Ведь это был не мой косяк, за что же я страдаю?

03.02.11.

Я сдал наволочку, шлёмку, весло и фаныч. Пятая сборка бутырской тюрьмы.

Нас с Ванькой развели по разным собачникам на шмон и я его потерял. Чай у меня остался на двоих, думал, что успею поделиться с ним, теперь нужно что-то придумывать. А как его искать? Человек двести по разным сборкам растусовали, чёрт возьми, я Ваньку без чая в дороге оставил. Вот блин.

Вот я мудак!

Второй шмон