Фараон – 5. Император поневоле - Дмитрий Викторович Распопов

Даже я ел из серебряной и золотой посуды, объясняя это тем, что не настолько богат, чтобы позволить себе есть из фарфора, чем очевидно только ещё больше разгонял его цену. Ведь я готов был продать его, чтобы заработать, но не иметь его самому. Очередной отлично работающий маркетинговый ход, увеличивающий и так огромную цену на полный комплект на шесть персон. Он продавался только так, целиком, без дробления.

И пока Хопи не появлялся, я подумал, что неплохо было бы навестить своих нисейских коней и лошадей, которые мне добыл Неси. Как мне сказали, митаннийские коннозаводчики отобрали только пятнадцать из всей сотни, готовых вставь в упряжку колесниц. Я хотел посмотреть сам на тех животных, что они отобрали и заодно обрадовать их тем, что, во-первых, коней мы оскопим, сделав из них более послушных меринов, ведь на разведение они не годились имея не совсем идеальные характеристики, а во-вторых, у меня были на них по итогу дрессировки совершенно другие планы.

Глава 11

Всё время откладываемая поездка на конюшни из-за долгой изготовки седла, стремян и прочего снаряжения, наконец состоялась. Когда мы приехали туда, я увидел, как местность весьма сильно изменилась за то короткое время, что меня здесь не было. Появились каменные дома и куча народа, кроме мужчин, крутились дети и женщины.

— Рехмир, — я повернулся к верховному визирю, — а можно как-то это всё привести в порядок? Люди отдельно, животные отдельно? Все же царские конюшни, а не детский сад для митаннийцев.

Парень смутился, но ответил спокойно.

— Я разберусь мой царь, поскольку первоначально давал распоряжение сделать именно так.

— Тогда ладно, — сразу успокоился я и направился ближе к самим конюшням. Меня на коленях встречали как простые слуги и конюхи, так и главный смотритель за ними, митаннийцы причём держались отдельно.

— Показывайте ради чего меня позвали, — приказал я главному, тот едва не сморщился и позвал митаннийцев. Тут же из рядов свиты Рехмира вышел переводчик.

— Великий царь, — обратился ко мне один из них, — прошу разрешения, чтобы с конями, что Его величество передало нам, занимались только мы. У нас возникли разногласия с главным конюхом по их дрессировке.

По побелевшему лицу египтянина, про которого он и сказал я понял, что они сильно поругались с ним, если митаннииец сразу начал разговор с такой просьбы.

— Пусть так и будет, — согласился я, — ради этого вы и приехали в Египет.

Он облегчённо выдохнул и низко мне поклонился.

— Идем, покажешь мне всё тогда ты, — приказал я ему и к полному неудовольствию главного царского конюха, митаннийцы отодвинули его от меня и повели к тем загонам, где содержались нисейские кони и лошади.

— Может быть Великий царь объяснит нам, зачем кастрировать коней? — обратился ко мне по-прежнему через переводчика митаннииец, — это ведь испортит их.

— Если среди них нет тех, кто может улучшать породу, то наоборот операция сделает их более послушными и не такими злобными по отношению к другим коням, — спокойно ответил я, — ты наверно знаешь случаи, что бывает, когда между жеребцами пустить кобылу, что будет в итоге с колесницами.

— Ничего хорошего Великий царь, — задумчиво покивал он, — я понял Его величество и займусь кастрацией.

— Ну и тогда сразу насчёт второго вопроса, — продолжил я, — я не буду использовать их в колесницах.

Митанниец озадачено на меня посмотрел.

— Зачем же тогда нам их дрессировать Великий царь? — удивился он.

— Сейчас покажу, — хмыкнул я, показав жестом Хопи принести сделанную по моему заказу сбрую в единственном экземпляре. Пришлось для её производства лично всё контролировать, но что поделать, сёдел и стремян в этом времени ещё не было.

Примипил поманил легионеров и те принесли из колесницы попону, седло и уздечку.

— Я не знаю лошадей, так что приведите самую смирную, — приказал я, — мне нужно показать, для чего я хочу их использовать.

Поскольку никто кроме меня ничего не понимал, то вскоре привели именно лошадь, флегматичную, смотрящую на мир лениво и сквозь веки. Ей видимо было всё равно, что я с ней начал делать, громоздя на круп странную конструкцию. Когда я всё закрепил и подтянул, то с трудом запрыгнул в седло. К моему облегчению лошадь даже не шелохнулась. Дальше пришлось налаживать с животным коммуникацию, поскольку она не понимала, чего от неё хочет человек наверху. Но с помощью яблок, уздечки, матерного слова и угрозы кулаком, дело вскоре пошло на лад и я даже проехался пару кругов, показывая митаннийцам, что нужно будет делать и с остальными конями и лошадьми.

С непривычки для этого тела, когда я спустился вниз, покалывания в мышцах бёдер и ягодиц явно намекали мне о том, что завтра мышцам придёт капец в этих местах. Стараясь об этом не думать, я отдал уздечку митаннийцу.

— Вам нужно будет заказать через мастера Аменемхета пятнадцать таких комплектов и выездить всех животных, — выдал я приказ митаннийцу.

— Могу я попробовать сам Великий царь? — знакомый блеск глаз фанатика своего дела, я стал узнавать уже сразу. Это уже был четвёртый, кого я нашёл.

— Конечно, — я показал на лошадь.

Если я думал, что непривычный к верховой езде коннозаводчик облажается, то я сильно ошибался. Да было видно, что ему неудобно и неловко в седле, он неправильно сидит в нём и ездит, но в целом, для первого раза это было весьма неплохо. Моя мама бы точно гордилась таким учеником на первом уроке.

— Весьма неплохо, но нужно будет поработать над твоей посадкой, чтобы не стёр себе бёдра, — когда он спустился с седла на землю, его затуманенный взгляд на меня был непонятен.

Митанниец неожиданно опустился на два колена передо мной.