Тайна сабаев - Владимир Шмельков

Холдон потёр руки, и его бородатое лицо расплылось в улыбке.

– Это хорошая весть! Удон – это много мяса!

– Да, удон будет кормить род очень долго. Его мяса хватит и для кыпчанов.

– Бека-Вир, – Холдон обратился к другому вождю, – твои люди могут придти и взять для вашего рода столько мяса, сколько унесут, дав нам что-нибудь взамен. Когда мы завалим удона, огонь на горе и звук рога скажут вам об этом.

Вождь кыпчанов в знак согласия закивал головой.

– Нам будет, что вам предложить.

– А ты почему молчишь, Коч? – Холдон бросил взгляд на своего сородича. – О чём тебе поведал дух сабая?

Охотник, к которому обратился вождь, понурил голову.

– Дух, с которым я общался, – начал он тихим голосом, – был одером моего одера Боем. Все вы должны его помнить.

– Да мы помним мамоша Боя! – закивали и сабаи, и кыпчаны.

– Когда-то он был хорошим охотником, не много таких рожают вары, – заявил Холдон. – Мне ещё довелось с ним охотиться, когда я был молодым. И что же поведал тебе Бой? Говори, Коч, мы все ждём!

Коч молча оглядел гуров вокруг себя и тяжело вздохнул.

– Хавои, приходя один за другим, становятся всё холоднее. Когда я был ещё юбуром, помню, хавои не были такими злыми, как теперь.

– Да, да, – поддакнули гуры, – раньше в хавой не было так холодно, и в благань Ярк был горячее, это верно.

– Дух мамоша Боя поведал мне, что дальше будет ещё хуже. Хавой скоро победит Ярка, и холодно будет всегда.

– Хавой не может победить Ярка! – выкрикнул БекаЧир. – Огонь сильнее холода, это все знают!

– Я тоже это знаю, – согласился Коч, – но мамош Бой сказал о хавое, который никогда не кончится, именно это он сказал мне.

Гуры замолчали все разом, их суровые лица выразили неподдельный страх. Всерьёз испугался и Ллой. Шутка ли дело – вечный хавой! В стороне весело галдели вары и юбуры, не подозревавшие о страшной вести из застенного мира.

– Когда погаснет Ярк? – выдавил из себя Холдон. – Что говорил об этом Бой?

Мамош Бой только сказал мне, что Хавой победит Ярка, и что это произойдёт скоро, – Коч закусил губу и нахмурился. – Нужно готовить как можно больше шкур, они будут нужны всем нам, – заключил он, твёрдо выговаривая каждое слово.

– Ты прав! – Холдон поднял вверх руку, и оглядел гуров вокруг себя. – Придётся охотиться даже тогда, когда мяса будет вдоволь, только из-за шкур.

– Мы все получили важную весть от мамоша Боя, и вовремя, – заявил Бека-Чир. – Я уж хотел предложить вам за мясо удона, которого вы скоро завалите, шкуры эселей, но теперь не стану этого делать. Они нам, кыпчанам, и самим сгодятся.

– Да, в суровый хавой шкуры могут стать дороже мяса, – сказал грустным голосом кто-то из гуров.

– Ладно, охотники! – громко выкрикнул Холдон. – Пока не настал хавой, нам не следует печалиться! над нами светит полный Сун, у нас сегодня той, ешьте досыта мясо и благодарите прародительницу, что мы все живые и сытые!

– Хой Маре! Хой Кыпче! – гуры дружно поднялись и начали сотрясать над собой кулаками. Ллой делал то же, что и все, и от этого единения с остальными охотниками у него уже не было так тревожно на душе, оттого что наступит долгий, долгий хавой. В эти минуты он думал об Уле, о том, что не даст ей замёрзнуть и страдать от голода, если дух какого-то там мамоша не ошибся, и Хавой на самом деле победит Ярка. Могут духи из застенного мира ошибаться или нет, Ллой не знал, но остальные гуры верили сказанному уединившимся мамошем Боем, значит, и ему следовало верить.

Разговоры между охотниками продолжились, и темы их сменились. Никто больше не вспоминал о сказанном духом мамоша, хотя, без сомнения, весть наложила отпечаток на поведение всех без исключения гуров во время тоя. Они уже не были такими весёлыми и беззаботными, хотя старались не показывать тревоги. Апшелоки – и взрослые, и дети – ели до отвала и наслаждались сытостью. Вары похлопывали Улу время от времени по животу и желали ей родить сильного охотника. Гуры тоже желали Ллою большого потомства, и чтобы непременно его обри были все мужского пола, такими же сильными, как и он сам.

Той продлился до рассвета. Как только первые лучи Ярка начали пробиваться из-за далёкой горы, Холдон громко объявил, что настало время жертвоприношения. Уже изрядно подуставшие к этому времени сородичи оживились, и вары начали будить детей и некоторых юбуров, которые спали здесь же на ритуальной площадке. Апшелоки собрались вокруг жертвенного камня, и Холдон, стоя около него, поднял высоко над головой панцирь илы, который ему передала вара по имени Мола.

– Я передаю наш дар – этот цвёл, праматери Маре! Это благодарность за её заботу о сабаях! Все мы верим, что и в приближающийся хавой она не оставит нас – своих обри! Каждый из нас будет согрет её теплом! Хой Маре!

– Хой Маре! Хой! – выкрикнули в один голос все сабаи от мала до велика.

Панцирь с цвёлом был бережно опущен вождём на жертвенный камень.

– А теперь поблагодарим друзей кыпчанов за то, что оказали честь одной из наших вар, пожелав её себе в элои, и за то, что приняли участие в нашем тое!

– Хой! – разнеслось опять над лесом, что простирался до горизонта под скалой. Сабаи начали спускаться к своей пастои, сначала вары с детьми, потом вары-подростки, а за ними юбуры. Следом – пятеро кыпчанов во главе со своим вождём. Один из них нёс на плече бесчувственное, но живое пока тело своего сородича по имени Вояр. Глаза этого охотника были по-прежнему открыты, они совсем не моргали, ноги и руки болтались из стороны в сторону при каждом шаге нёсшего его гура.

Спускаясь среди своих вниз по уступам, Ллой услышал, как Холдон тихо выговаривал Кочу:

– Кто тебя просил говорить при кыпчанах о том, что поведал тебе дух Боя? Мог бы сделать это, когда гости покинут нас. Теперь мы не получим от них шкуры, которые могли бы получить за мясо удона. А шкуры нам нужны, много, много шкур.

Ллой поразмыслил над услышанным и понял, что вождь прав. Сам бы он никогда до этого не додумался – не сказать того, что хочется и получить выгоду. Какой всё же Холдон умный! Не зря он вождь, не зря. Ллой так же подумал, что общение с духами уединившихся когда-то гуров – большое благо. Никто из гуабонгов его бывшего рода не мог этого делать. Удастся ли когда ему самому пообщаться с кем-нибудь из своих ушедших сородичей? Научат ли его сабаи своему умению, как учат вырубать хорошие патруги? Как бы хотелось этого. От раздумий Ллоя оторвал Мбир. Он обнял его и шепнул на ухо:

– Ну, как?

– Что? – не понял гуабонг.

– Ула как? Она тебе понравилась? Ты овладел ею?

– Овладел. Ула хорошая вара, – Ллой был немногословен, но ответ вполне удовлетворил естественный интерес одера его элои. Тот похлопал своего нового родственника по спине и повторил несколько раз: