След кайова - Луис Ламур

Я замедлил темп, чтобы фургон смог поравняться со мной.

— Роди, — сказал я, — сделай широкий круг и отправляйся в лагерь. Если услышишь выстрелы или почувствуешь неладное, притаись до рассвета. Мы сами тебя найдем.

— Поезжайте вперед, — ответил Роди. — Я сумею за себя постоять.

Но он выглядел взволнованным.

Вместе с Мегари мы галопом поскакали через низину. Меня больше всего беспокоила полная тишина и отсутствие света костров. Но, подъехав ближе, мы увидели, что город был просто залит светом, как случается только вечерами, Когда прибывает очередное стадо.

— Кон! — Мегари схватил меня за руку. — Смотри!

Перед нами лежал мертвый бизон… под ним другой — всего пять или шесть.

Вдруг Мегари выругался и развернул лошадь. Картина открылась ужасная: клубки колючей проволоки, трупы животных, поломанные столбы и вспаханная земля.

Должно быть, стадо на всем ходу налетело на изгородь и наши ребята открыли по нему огонь, чтобы повернуть или остановить разъяренных животных.

Я похолодел от ужаса. Мурашки забегали по спине. Первый раз в жизни я почувствовал настоящий ужас — отчаянное, непреодолимое чувство страха перед тем, что тот, кого вы любили, уничтожен, навеки вычеркнут из жизни. Я знал: у человека, застрелившего Тома Ланди за то, что тот пошел на свидание с девушкой, не дрогнет рука убить его сестру.

Мы медленно повели лошадей к холму, отчаянно надеясь услышать окрик часового. Но его не последовало.

Ошарашенные увиденным, мы поднялись на холм. Здесь тоже валялись туши бизонов — настоящий курган из тел мертвых животных, — а под ним покоился остов того, что некогда было медицинским фургоном Кэйт.

— Кон, — полным отчаяния голосом позвал Мегари, — здесь тело!

Мы подошли и низко склонились над трупом.

— Холодный, — прошептал он. — Умер уже давно. — Мегари встал. — Это Вил Джойс, один из людей Полока.

Спешившись, я пошел рядом с Мегари, и чуть дальше мы нашли Вана Кимберли. Ван был одним из наших ребят, который остался с Тодом Муллоем прикрывать отступление Тома из города в день его разговора с Линдой Макдональд.

Мы нашли мертвую лошадь, остатки нашего костра и не сколько скатанных обгорелых постелей. Горожане прогнали взбесившееся стадо по нашим заграждениям и через сам лагерь. Они ехали следом и добивали тех, кому удалось уцелеть.

На дальнем склоне холма мы нашли другого парня из компании Полока, которого удалось узнать только по «Ленивой Р» на кобуре. Стадо затоптало его насмерть.

— Ее здесь нет, Кон, — сказал Мегари тихо. — Она спаслась.

— Возможно.

— Нет смысла искать кого-то с другой стороны города. Если бы там кто-то оставался, они продолжали бы сражаться.

— Макдональд мог уже скрыться в темноте.

— Мы услышали бы выстрелы, Кон. Сражение закончилось несколько часов назад.

Он был, конечно, прав. Если кому-нибудь из наших и удалось остаться в живых, то они наверняка ушли.

Но куда? Конечно же в новый город Хикамор. Там были Прист и Нэйлор с остальными ребятами из полоковской команды.

— Кон… они грузят фургоны. — Мегари пытался рассмотреть, что происходит в городе. — Я вижу, как двигаются фонари.

— Уезжают?

Мегари медлил, как бы проверяя догадку.

— Нет, Кон, думаю, они собираются войной на новый город. Слишком много ружей… каждый раз, когда кто-нибудь проходит мимо фонаря, я вижу отблеск на металле. Если им удастся уничтожить Хикамор, они поправят свой бизнес.

Сейчас нам был дорог каждый воин, а три моих лучших бойца остались охранять пленных наемников.

Наконец я принял решение.

— Мегари, возвращайся и расскажи обо всем Роди. Скажи, чтобы он подальше объехал город и направлялся в Хикамор. Он поедет один, так что пусть будет чертовски осторожен и не забывает про индейцев.

— Хорошо. — Он помедлил. — Может, мне остаться с ним? Мы могли бы использовать оружие и патроны в Хикаморе.

— Нам здесь еще больше понадобятся люди. Возьми двух лошадей и скачи быстрее ветра.

Мегари схватил свой винчестер.

— Кон… один выстрел — и погасший фонарь заставит их сильно поволноваться.

— Нет. — Признаюсь, что я сомневался, прежде чем сказать это. — Мы не воюем с детьми и женщинами. Кроме того, Кэйт так никогда бы не поступила.

Мегари знал, какие чувства я испытывал к Кэйт, но тем не менее он спросил:

— Кон, ты думаешь, она жива?

На мгновение меня опять обуял ужас, который сменился страшной волной гнева, подобного которому я еще никогда не испытывал.

— Если они убили Кэйт, — ответил я, — лично выслежу каждого из них и пристрелю на месте.

Мегари пришел в себя.

— Я поспешу, Кон, — сказал он и скрылся в темноте, оставив меня одного среди растерзанных туш несчастных животных и бойцов, отдавших свои жизни. Мы еще вернемся, чтобы похоронить их. Времени предаваться эмоциям не было, поскольку Хикамор не ждал никакой опасности.

Первым делом я спешился и сменил коня. Оружия около мертвых не нашлось, а их карманы кто-то вывернул. Но на них все же оставались ремни с патронами, которые могли нам пригодиться, и я снял их, перебросив через седло своей лошади. Сев верхом и взяв вторую лошадь под уздцы, я направился в глубь ночи.

Днем по следам я прочел бы то, что произошло на холме, во сейчас ничего не оставалось, как гнать лошадь на запад в надежде на то, что уцелевшие после нападения держали путь в том же направлении. К тому же, только оторвавшись от города на безопасное расстояние, я мог устроиться на ночлег.

Проехав четыре мили на юго-запад, я наткнулся на болото, спешился и привязал лошадь на заросшей травой луговине. Потом спрятался в зарослях высокого камыша, укутался в одеяло и, накрыв лицо сеткой от комаров, погрузился в сон.

С первыми робкими лучами я вновь был в седле. Вокруг меня бушевало зеленое море травы, по просторам которого бродили лишь бизоны да антилопы. Лишь след от саней странствующего индейца напоминал о существовании здесь человека. Я упорно продолжал свой путь к далекой линии горизонта, с тревогой посматривая на остающийся после меня след.

То там, то здесь мне попадались следы бизонов, как обычно парами или тройками животные шли на юг. В полдень я сменил лошадь, сделал пару глотков воды, откусил немного вяленого мяса и, не останавливаясь на отдых, жевал его.

С юга дул легкий ветерок, небо было кристально чистым, только барабанная дробь копыт моего коня нарушала тишину.

Оставив лошадей в ложбинке, я взобрался на холм, чтобы осмотреться.

На сколько мог видеть глаз, простиралась огромная пустыня, и только трава длинными волнами изгибалась под напором негромко посвистывающего ветра.