Невидимый враг - Поль де Ивуа

— И там возьмет свидетеля…

— Который будет очень неприятен господину Все-Моё.

— Прекрасно. Нового ничего?

— Ничего.

— До свидания, Фэрноз.

— До свидания, Гуди!

С минуту еще Оллсмайн стоял неподвижно, обдумывая, что предпринять в связи с этим открытием. Он не сомневался. Господин Тройной и господин Все-Моё, о которых говорили невидимые собеседники, это были Триплекс и он сам. Все эти псевдонимы были очень прозрачными. Это же простой перевод с латинского имени Триплекс и английского Оллсмайн.^[6]

— Puff over! — вскричал начальник полиции. — Теперь он у меня в руках!

И, схватив шляпу, он отправился к Лавареду, которого и нашел в общей зале, занятым чтением газет. Подойдя к Арману, он дотронулся до его плеча:

— Сэр Лаваред.

Парижанин поднял голову:

— А, это вы, сэр Оллсмайн?

— Да, это я.

— Чему я обязан таким приятным посещением?

— У меня есть к вам серьезное дело.

— Серьезное? А между тем вы смеетесь.

— Это только доказывает, что дело серьезное, и даже важное.

Арман промолчал, но его лицо выразило крайнее любопытство.

— Послушайте, вы путешественник? — спросил его Оллсмайн, не отвечая на немой вопрос своего собеседника.

— Если не по ремеслу, то в силу обстоятельств.

— Вас не пугает перспектива уехать на месяц?

— Нет, но…

— Угодно вам объявить завтра утром, что вы едете в Новую Зеландию?

Лаваред подскочил на стуле.

— Куда? В Новую Зеландию?

— Прежде всего, дайте слово, что вы никому не скажете ничего другого.

— Я готов дать вам слово, но…

— Будьте покойны. Вы имеете основание думать, что ваш кузен находится в Новой Зеландии и едете туда, я вас сопровождаю. Вот и все.

— Хорошо, это предлог, а где же истина?

— Я знаю, где находится корсар Триплекс.

— Каким образом? — вскричал Лаваред.

— От вас.

— От меня?

— Да, сегодня утром.

— А, понимаю, из разговора по телефону.

— Именно. Теперь вы согласны?

— С удовольствием. К тому же мне ужасно надоело сидеть без дела. Я даже не прочь повстречаться лицом к лицу с корсаром. Жить среди тайн, не умея их объяснить, — это невыносимо для журналиста.

— Итак, вы согласны?

— Вполне.

— В таком случае я зайду за вами вечером. — И с этими словами он так потряс руку Лавареда, что едва не вывихнул ее тому из плеча.

— Сэр Лаваред! — крикнул он, уходя. — Мы еще посмеемся!

Когда Лаваред сообщил своим спутницам о том, что было условлено между ним и Оллсмайном, они обе восстали. Как! Он едет искать Робера, но едет один, без них? Они его никогда не пустят. В тягость ему они не будут, ибо слишком привыкли путешествовать. Одно из двух: или они едут все вместе, или он не поедет совсем.

В конце концов Лавареду пришлось уступить им. Он отправился к Оллсмайну и передал ему категорическое требование своих спутниц. К его удивлению, Оллсмайн высказал только удовольствие, объявив, что ему будет приятно путешествовать в столь милом обществе и подтвердил, что сегодня же вечером явится за ними. Когда Лаваред ушел, Оллсмайн призвал Джеймса, рассказав ему о просьбе Лавареда поехать с ним в Новую Зеландию, передал ему управление полицией на время своего отсутствия и особенно рекомендовал наблюдать за леди Джоан.

— Бедная женщина меня положительно беспокоит, — сказал он лицемерно. — Отвратительные выходки Триплекса оказали роковое воздействие на ее рассудок. Прошу вас смотреть за нею, как за ребенком.

Джеймс поклонился, пообещал исполнить все в точности и вышел, оставив своего патрона в уверенности, что в его отсутствие не произойдет ничего особенного.

Ночью Оллсмайн вышел из дома. Лаваред, Оретт и Лотия расплатились по счету и уже ожидали его в вестибюле отеля. Оттуда все вчетвером отправились в военный порт, где и разместились на крейсере «Дестройер». Около двух часов утра они вышли в море. Крейсер миновал мыс Джексон и понесся по волнам Тихого океана.