Крестник Арамиса - Поль Махалин

— Издеваетесь?

— Нет, говорю то, что думаю.

— Тогда вы безумец, дружище!

— Сомневаюсь… Эти письма принадлежат не вам… Лучше верните их добровольно…

Дворянин передернул плечами. Господин де Жюссак настаивал:

— Верните их, черт возьми! Иначе…

— Иначе?..

— Я буду обязан вернуть их сам.

— Вы?

— Я.

Они пристально смотрели друг другу в глаза: барон — спокойный, в прекрасном расположении духа, с насмешливой улыбкой на лице, и его взбешенный противник — с дрожащими губами и глазами, налитыми кровью. Минуту они молчали. Потом незнакомец стукнул себя по карману.

— Письма здесь, — сказал он с глухим рычанием. И, отступив на шаг, обнажил шпагу. — Попробуйте их взять.

— Именно это я и собираюсь сделать, — спокойно ответил Элион.

Он неторопливо вынул шпагу. И, согнув клинок, оперся острием на сапог, чтобы лезвие не затупилось о землю.

— Надо вам сказать, сударь, — продолжил он, — покойный барон де Жюссак, мой почтенный отец, был едва не насажен на вертел неким кадетом, гасконцем, которого сначала принял за растяпу, а тот, как оказалось, считался лучшим фехтовальщиком в королевстве… Господин д’Артаньян — так его звали — владел ударом… О, что это был за удар!.. Мой отец убедился в его силе на собственной шкуре и, если бы не был живуч как кошка…

Противник раздраженно крикнул:

— Черт побери! Что мне до ваших историй!.. Начнем! И побыстрее!

— Что-то вы очень торопитесь! Какого черта! Немного терпения! И удар д’Артаньяна повторится.

Незнакомец нервно притопывал.

— Защищайтесь же! Иначе я убью вас!

— Вот так, без предупреждения?.. Даже не испросив моего согласия?

— Да, убью, потому что я так хочу…

— Ладно! Поживем — увидим, — отвечал крестник Арамиса. — Я весь в вашем распоряжении… Впрочем, все равно. И все-таки лучше бы отдать письма… Мой вам совет: особенно остерегайтесь удара д’Артаньяна.

В это время в окне появились две молодые женщины. Мадемуазель де Шато-Лансон, бледная от страха, — что было ясно, несмотря на маску, — задыхаясь, умоляла госпожу:

— Мадам, о мадам, повторяю вам: это он, господин де Жюссак, тот, кого я люблю!.. Смотрите, они сейчас вспорют друг другу животы… Ради бога, помешайте им!

Герцогиня выглянула из окна.

— Господа, господа, ради всего святого!..

На шум прибежал синьор Гульельмо в сопровождении всех своих домочадцев:

— Signori!.. Per la Madonna!.. Signori!..^[15]

Увы! Синьоры уже схватились. Незнакомец яростно размахивал шпагой. Крестник Арамиса стремительно парировал серию ударов. Ловко защищаясь и в то же время изучая действия противника и ругая их, он старался найти слабое место в этой железной стене, чтобы пробить ее верным ударом:

— Этот удар хорош!.. А этот, ответный, слишком короток… Ну а этот мастерский: если бы я его не отбил, это стоило бы мне жизни!

— Черт возьми! А что вы скажете о таком? — крикнул противник и нанес мощный удар справа, так что шпага вошла в стену.

Элион увернулся с невероятной ловкостью. Они обменялись ударами; мгновение — и незнакомец сделал выпад, но Элион успел ответить и занял исходную позицию.

— Видит Бог, — процедил дворянин сквозь зубы, — я имею дело с сильным противником.

— Стараюсь как могу… Меня учил фехтованию отец, который, кстати, показал и удар д’Артаньяна, — именно о нем я вам рассказывал. — И, ловко отражая удары, добавил: — Так вы отказываетесь вернуть письма?

— Да, отказываюсь!

— Тем хуже для вас.

Барон снова ринулся вперед и обрушил на противника пять-шесть ударов, да так искусно, что тот, едва удержался на ногах.

— Внимание, вот знаменитый удар!.. — крикнул Элион. — Двойное обманное движение, вот так, защитный удар, вот так, и точный ответный. Черт возьми, осторожно: вы сейчас упадете и сомнете клумбу.

Незнакомец в самом деле падал. Удар д’Артаньяна поразил его прямо в грудь. Господин де Жюссак наклонился над раненым.

— Право, сударь, я очень сожалею… Но это ваша вина… Нельзя же быть таким несговорчивым!

Тот лежал без сознания. По счастливой случайности шпага остановилась у последнего ребра, пройди она чуть ниже — рана могла бы стать смертельной.

Элион вынул из кармана незнакомца письма принцессы. Потом обратился к пьемонтцу:

— Унесите беднягу и уложите в постель. И живо пошлите за врачом.

Между тем молодые женщины вышли в сад. Герцогиня поддерживала ослабевшую Вивиану. Увидев, что господин де Жюссак, живой и невредимый, без единой царапины, приближается к ним, девушка вскрикнула от радости.

Барон почтительно поклонился принцессе и молча протянул маленькую связку писем. Молодая женщина поспешно взяла ее.

— Мои письма!.. Ах, благодарю вас, сударь!.. Благодарю! — И вдруг, увидев, как мимо проносят раненого дворянина, она в страхе воскликнула: — Боже мой! Вы же убили господина де Мовуазена!

Крестник Арамиса вздрогнул.

— Господина де Мовуазена?.. Вы хотите сказать, что этот дворянин — господин де Мовуазен?

Принцесса кивнула.

— Капитан гвардейцев господина дофина?

— Да. Вы этого не знали?

Элион воздел руки к небу.

— О, я несчастный! Что я наделал! Проткнул своего покровителя…

— Вашего покровителя?

— О да! К этому вельможе я ехал в Версаль с рекомендательным письмом, и он должен был представить меня королю… И вот он, господин де Мовуазен, лежит с дырой в груди… Вы видите: вот его адрес… А вот конверт для короля… Как теперь я явлюсь к нему?..

После недолгих раздумий герцогиня сказала:

— Вы отправитесь туда со мной… Едемте немедленно… Подумайте: король нелегко прощает дуэлянтов, а друзья господина де Мовуазена заставят вас заплатить головой за этот удар… Садитесь же на лошадь, поезжайте в Версаль, затеряйтесь среди свиты, попытайтесь создать себе алиби… Завтра представитесь ко двору, спросите господина де Бриссака, генерал-майора гвардии. Он будет предупрежден и препроводит вас к его величеству… Но отправляйтесь, ради бога, как можно скорее!

— Да-да, как можно скорее! — повторила Вивиана дрожащим голосом, трепеща от волнения.

Этот голос показался Элиону таким знакомым, и у него сильно забилось сердце. Странное чувство охватило молодого барона, он наклонился к девушке, стараясь разглядеть под маской черты ее лица.