Земля теней - Генри Райдер Хаггард

Еще секунду в комнате царила тишина, а затем, издав короткий отчаянный крик, Эмма Левинджер упала, словно ей выстрелили прямо в сердце.

Джоанна тоже услышала шаги доктора. Вскочив с постели, она поспешила вслед за ним к двери гостиной и выслушала его сообщение, стоя в коридоре – ей даже в голову не пришло зайти в комнату, настолько велики были ее беспокойство и страх.

Услышав слова доктора, Джоанна вообразила, что они стали ответом на ее молитвы. Переживания ее были так глубоки, что она и не вспомнила о других людях, не менее обеспокоенных судьбой Генри Грейвза. Джоанна еще не знала, не осознавала этого – но душу ее уже подхватили крылья великой и трагической страсти. Она знала лишь одно: она молилась – и ей ответили. Она просила – и жизнь Генри была возвращена.

Потом она услышала крик Эммы и увидела в приоткрытую дверь, как та упала без чувств. Что ж, теперь она уверилась в том, что раньше только подозревала: эта красивая и милая юная леди любит мужчину, лежащего в комнате Джоанны. Увидев же любовь Эммы, Джоанна осознала и свою собственную любовь к Генри – так ночью внезапная молния на мгновение освещает весь ландшафт одинокому путнику, заблудившемуся в горах. Пребывавший до этого во тьме, он вдруг видит, что ноги его стоят на протоптанной дороге, но при этом он окружен зловещими и полными опасностей пустошами… Так и сердце Джоанны забилось от испуга – вокруг нее сгущалась тьма, и не было для нее пути назад. Впереди ждала пропасть, вокруг клубился туман, мокрый от ее слез…

Кто-то в гостиной стал кричать, чтобы принесли свет, и голоса людей вернули Джоанну к жизни, вырвав ее из собственных видений. Что может случиться с ней? Это мало волновало Джоанну Хейст. Генри будет жить – это было то, чего она желала более всего, о чем она молилась, еще не зная, по какой причине молится так страстно, предлагая взамен собственную жизнь. Теперь она понимала, что молитва ее услышана – и значит, жизнь ее принадлежит Генри, пусть он даже никогда и не узнает об этом. Он будет жить, найдет свое счастье с мисс Левинджер – и пускай это разорвет Джоанне сердце, она все равно будет радоваться за него…

Она принесла зажженную лампу, помогла расстегнуть ворот платья Эммы и сбрызнуть ей лицо холодной водой. Никто из собравшихся не обращал на Джоанну внимания. Да и с чего бы им делать это – ведь они сначала пережили сильнейшее потрясение от радостного известия, а теперь хлопотали над молодой леди, упавшей в обморок. Они даже разговаривали в полный голос, игнорируя присутствие Джоанны.

– Не волнуйтесь! – говорил доктор Чайлдс. – Я никогда не слышал, чтобы от счастья умирали. Она, должно быть, переволновалась в ожидании известий.

– Я не знал, что все зашло так далеко, – тихо говорил мистер Левинджер леди Грейвз. – Боюсь, если бы вердикт был иным, он убил бы ее.

– Должно быть, она очень любит Генри, – отвечала леди Грейвз. – Я рада этому, она прелестная девушка. Что ж, если Богу было угодно, чтобы Генри выжил, я надеюсь, что все закончится хорошо, и он сделает правильный выбор. Было бы странно, если бы он поступил иначе.

Именно в этот момент Эллен, кажется, заметила присутствие Джоанны.

– Благодарю вас, – сказала она. – Вы можете идти.

Джоанна послушно вышла, отчаянно страдая и вместе с тем чувствуя себя необыкновенно счастливой. «По крайней мере, – думала она с внезапно вспыхнувшим чувством превосходства, – я его сиделка, и они пока не могут прогнать меня, потому что он меня не отпустит. Когда он поправится, мисс Левинджер заберет его, но до тех пор он будет моим. Моим! О, если бы я знала, что они помолвлены… впрочем, нет, это не имеет никакого значения, я все равно полюбила бы его. Я обречена его любить, и я предпочту любить его и быть несчастной, чем быть счастливой – и не любить его. Мне кажется, это началось в тот миг, когда я впервые увидела его, хотя тогда я этого не понимала – я только удивлялась, почему же он так отличается от любого другого человека из тех, кого я знала… Что ж, теперь всё, теперь нет смысла плакать об этом – и я буду смеяться и радоваться, как может радоваться человек, чье сердце превратилось в осколок льда!»

Опасность миновала, но выздоровление Генри тянулось медленно, хотя и верно. Прошло без малого три недели, прежде чем он узнал, как близко рядом с ним прошла Смерть. Ему рассказала об этом Джоанна, поскольку первое время доктора разрешали его матери и Эллен заходить к нему лишь на несколько минут – и ни в коем случае не тревожить. Когда же больной немного окреп, доктор Чайлдс лично разрешил Джоанне все ему рассказать и ответить на все вопросы.

Стоял прекрасный июльский день, и Джоанна устроилась шить возле открытого окна в комнате Генри – вернее, в ее собственной комнате. Комнату наполнял аромат цветов, издали доносился шум моря. Генри задремал, и девушка отложила шитье, украдкой наблюдая за спящим. Вскоре глаза его открылись, и он посмотрел на Джоанну.

– Хотите что-нибудь, сэр? – спросила она, поспешно хватаясь за шитье. – Вам удобно лежать?

– Мне удобно, спасибо, и я не хочу ничего, кроме как продолжать смотреть на вас. Вы у открытого окна в летний день – очень красивая картина, знаете ли.

Джоанна зарумянилась и ничего не ответила. Через некоторое время Генри снова заговорил:

– Джоанна? – он теперь всегда называл ее по имени. – Джоанна, я был очень плох, да?

– Да, сэр. Три недели назад вас едва не похоронили – доктора говорили, что у вас шансы умереть были десять к одному.

– Странно, я ничего не помню об этом. Знаете, вся эта история стала для меня чем-то вроде… поворота в судьбе. Я всегда был слишком занятым человеком, чтобы думать о смерти, и мне не очень-то понравилась ее близость… хотя, возможно, смерть вовсе не так плоха, как о ней думают. Кто знает, быть может, она избавила бы меня от множества бед здесь, на земле, – и Генри тяжело вздохнул.

После минутной паузы он продолжал:

– Я очень благодарен всем вам за заботу и уход… в особенности вам, Джоанна. Я чувствовал ваше присутствие, даже когда был не в себе. Не знаю, чем вы занимали свое время… знаю только, что вы любите свежий воздух. С вашей стороны очень великодушно присматривать за мной.

– Не говорите так, сэр! Это мой долг и моя работа!

– Работа? Почему это? Разве вы профессиональная сиделка?

– Нет, сэр… хотя они мне предлагали платить поденно! – говоря это, Джоанна покраснела от негодования.

Девушка отложила шитье, украдкой наблюдая за спящим

– Ну, не сердитесь на них. Да и почему бы вам не получать за это деньги? Полагаю, вам было бы приятно зарабатывать своим трудом, как и большинству из нас.

– Потому что я не желаю этого! – сказала Джоанна яростно, постукивая по половице туфелькой. – Я бы предпочла голодать, чем взяла бы за это деньги. Это по моей вине вы попали в беду, и предлагать мне деньги за уход за вами – это оскорбление.