Земля теней - Генри Райдер Хаггард

Утром у Генри состоялся первый долгий разговор с матерью и Эллен; они снова в подробностях рассказали ему о событиях последних недель, в особенности же – о том вечере, когда он едва не умер. Эллен присовокупила к рассказу свою версию обморока Эммы, которая, впрочем, не слишком отличалась от того, что рассказала Джоанна. Когда она остановилась передохнуть, Генри заметил:

– Я уже слышал об этом. И сожалею, что моя болезнь причинила такие страдания мисс Левинджер.

– Ты слышал? Кто же тебе рассказал, доктор Чайлдс?

– Нет, Джоанна Хейст, которая ухаживает за мной.

– Тогда должна заметить, что это ее совершенно не касается. И без того достаточно плохо, что эта женщина навязала нам свои услуги в такой тяжелый момент, но еще хуже то, что она шпионила за несчастной Эммой, а потом еще имела наглость прийти и доложить тебе обо всем!

– Ты меня извини, Эллен, – отвечал ее брат, – но лично я могу только благодарить Джоанну Хейст – если бы не ее забота, я сомневаюсь, что мы сейчас разговаривали бы здесь. И тебя не должно удивлять, что она интересовалась моим состоянием – она вовсе не шпионила за вами, а желала услышать, что скажет врач.

– Интересовалась – это мягко сказано! – сухо заметила Эллен, однако продолжать не стала, поскольку леди Грейвз бросила на нее предупреждающий взгляд, а затем переменила тему разговора.

Потом она вышла из комнаты, чтобы переговорить с миссис Джиллингуотер, оставив Эллен и Генри наедине.

– Прости, дорогой, что я была так резка, – сказала Эллен. – Я довольно строптива и люблю спорить, а тебе сейчас это вредно. Однако, честно говоря, мне немного досадно, что ты так равнодушно воспринял известие об обмороке Эммы… кроме того, мне хотелось первой рассказать тебе обо всем.

– Я вовсе не равнодушен, Эллен, могу только повторить: мне очень жаль, что девушка с таким темпераментом, как мисс Левинджер – у которой, к тому же, не было никакого опыта тяжелой болезни ее близких друзей или знакомых – подверглась такой психической нагрузке.

– Ты сказал – близких друзей? – Эмма изумленно изогнула брови.

– Ну, да, по крайней мере, я полагаю, что могу себя таковым считать! Что опять не так, Эллен? – добавил Генри уже несколько раздраженно.

– Знаешь, Генри, ты меня просто поражаешь. Либо ты и в самом деле простак – либо притворяешься простаком из врожденного чувства противоречия.

– Объяснись, если не возражаешь, Эллен – это сильно упростило бы дело. Я никогда не был силен в отгадывании загадок, и падение с башни не обострило мой ум.

– Да что ты говоришь! Разве ты не помнишь, что я тебе рассказала, когда ты только вернулся домой?

– Ты мне много чего рассказывала, Эллен, в основном – про неприятности.

– Я тебе сказала, что Эмма Левинджер уже почти влюблена в тебя.

– Это я помню – и не верю в это.

– Ну, так поверишь сейчас, когда я скажу, что она влюблена в тебя, и не почти, а всем сердцем – как только женщина может быть влюблена в мужчину!

– Нет! – Генри покачал головой. – Я не хочу снова спорить с тобой, но в подобное верить отказываюсь.

– Да что же за упрямец! Послушай, если ты не веришь мне, спроси у мамы! Спроси у мистера Левинджера, спроси саму Эмму, в конце концов!

И Эллен слово в слово повторила страстное признание бедняжки Эммы, произнесенное ею перед обмороком.

– Теперь ты мне веришь?

– Кажется, мне придется поверить, – сказал Генри после недолгой паузы. – Впрочем, вполне возможно, что эти слова вырвались у мисс Левинджер в момент крайнего волнения и нервного напряжения, и на самом деле она вовсе не имела этого в виду. Кроме того, Эллен, мне кажется, что тебе должно быть стыдно за то, что ты передала мне ее слова без ее согласия и ведома, поставив ее, таким образом, в ложное положение. Представь, что доктор Чайлдс или Джоанна Хейст начнут пересказывать тебе все, что я болтал в бреду – интересно, что сможешь из них заключить? Наверное, я отчасти виноват – ведь я вынудил тебя проговориться, и ты с удовольствием это сделала, но теперь, видишь ли, я просто не знаю, как мне смотреть в глаза этой несчастной девушке. И знаешь… я немного устал. Позови миссис Джиллингуотер или кого-нибудь.