Айсберг - Клайв Касслер

Он увидел промелькнувшую в ее глазах тень.

— Я знаю свою судьбу и потому могу ею управлять.

Смуглое улыбающееся лицо Питта ничего не выдало, но его начинал охватывать вечный азарт охотника. Он перегнулся через стол, так что лишь несколько дюймов разделяли их с Кирсти глаза: зеленые смотрели в фиолетовые.

— Я полагаю, вы всегда привыкли получать то, что хотите?

— Да!

Ответ был дан без малейших колебаний.

— Тогда я, по-видимому, должен вам сказать, что ни при каких условиях не стал бы заниматься с вами любовью.

— Я знаю, майор, какого ответа вы от меня ждете. — Ее лицо стало вызывающим. — Но, если бы я возжелала вас и вашего внимания, со временем я бы это получила. Однако я редко беспокоюсь из-за того, чего не хочу. И потому ваши слова меня совершенно не задевают.

Питт вел себя так, словно не ощущал, как растет общее напряжение.

— Ну, мисс Файри, я не думал, что на поверку вы окажетесь динамщицей.

На лице ее отразилось непонимание.

— Динамщицей? А что это?

— Так американцы называют тех, кто увиливает, — сладким голосом подсказала Тиди.

Адмирал Сандекер кашлянул. Он думал о том, что может случиться, если разговор и дальше будет развиваться в таком направлении.

— Не вижу причины, чтобы умирающий с голоду старик слушал вашу легкомысленную болтовню. В особенности когда рядом требует внимания такое изобилие великолепной еды.

— Позвольте представить вам блюда нашей национальной кухни на шведском столе, — сказала Кирсти. — Кажется, гастрономические вкусы майора Питта проще сексуальных.

— Туше! — рассмеялся Питт. Он встал и пододвинул стул для Кирсти. — С этого момента обещаю во всем соблюдать умеренность.

Блюдам из рыбы, казалось, не было конца. Питт насчитал больше двадцати яств из лосося и больше пятнадцати только из трески. К своему столику они вернулись с переполненными тарелками.

— Вижу, майор, вам нравится наше консервированное мясо акулы.

Глаза Кирсти улыбались.

— Я много слышал о том, как готовят это блюдо, — ответил Питт. — И теперь получил возможность его попробовать.

Улыбка в прекрасных глазах сменилась откровенным удивлением, когда он действительно съел несколько ломтиков.

— Вы уверены, что знаете, как это готовят?

— Конечно, — ответил он. — Мясо акул, которые водятся в холодном море, нельзя есть свежим, поэтому вы режете его на полоски, закапываете на двадцать шесть дней в песок, а потом просушиваете на ветру.

— Но вы ведь понимаете, что оно сырое? — не успокаивалась Кирсти.

— А есть другой способ? — спросил Питт, отправляя вилкой в рот очередной ломтик.

— Не тратьте зря времени, мисс Файри, пытаясь шокировать его. — Сандекер с отвращением взглянул на акулье мясо. — Хобби Дирка — блюда для гурманов. Его профиль — рыба, и он специалист по приготовлению рыбных блюд по рецептам со всего мира.

— Действительно очень вкусно, — удалось Питту выговорить между двумя кусками. — Но мне кажется, у малазийской разновидности более нежный вкус. Малазийцы готовят акулу, завернув ее в водоросль под названием «ехидна». Поэтому мясо чуть слаще, чем в исландском исполнении.

— Американцы обычно заказывают стейк или жареных цыплят, — сказала Кирсти. — Вы первый из моих знакомых, кто предпочитает рыбу.

— Ну, не совсем, — сказал Питт. — Как большинство моих соотечественников, я всегда готов съесть хороший двойной гамбургер с жареной картошкой-фри и шоколадным коктейлем.

Кирсти посмотрела на Питта и улыбнулась.

— Я начинаю думать, что господь наградил вас луженым желудком.

Питт пожал плечами.

— Мой дядя считается главным гурманом Сан-Франциско. Я пытаюсь следовать его примеру.

Остаток обеда прошел в незначительных разговорах, все расслабились и наслаждались хорошей едой в дружеской атмосфере. Два часа спустя за сливочным мороженым-фламбе с клубникой — доброжелательный повар приготовил это блюдо по указаниям Питта — Кирсти извинилась за то, что должна рано уйти.

— Надеюсь, вы не сочтете меня невежливой, адмирал Сандекер, но, боюсь, мне очень скоро придется покинуть вас, мисс Ройял и майора Питта. Мой жених хочет отвести меня сегодня на поэтический вечер, а поскольку я всего лишь женщина, мне трудно ему отказать. — Она по-женски понимающе улыбнулась Тиди. — Я уверена, мисс Ройял понимает.

Тиди мгновенно ухватилась за романтический намек.

— Завидую вам, мисс Файри. Жених, который любит поэзию, — редкая добыча.

Адмирал Сандекер благожелательно улыбнулся.

— Искренне желаю вам счастья, мисс Файри. Я не знал, что вы обручены. Кто же этот счастливчик?

Адмирал отлично сохраняет невозмутимость и спокойствие, подумал Питт. Он знал, что старик изумлен до глубины души. Такое развитие событий требовало полной перемены только что принятых правил — Питт уже думал, каким будет новое соревнование.

— Рондхейм… Оскар Рондхейм, — сказала Кирсти. — Мой брат представил его в письме. Мы с Оскаром обменялись фотографиями и переписывались два года, прежде чем встретились.

Сандекер внимательно смотрел на нее.

— Минутку, — медленно сказал он. — Кажется, я о нем слышал. Не ему ли принадлежит международная сеть рыбоконсервных заводов? «Рондхейм индастриз»? Рыболовный флот размером с весь испанский? Или я говорю о каком-то другом Рондхейме?

— Нет, вы правы, — сказала Кирсти. — Его главная контора как раз здесь, в Рейкьявике.

— Рыболовные суда, выкрашенные в синий и красный, флаг с изображением альбатроса? — спросил Питт.

Кирсти кивнула.

— Альбатрос — талисман Оскара. Вы видели его суда?

— Случалось пролетать над ними, — ответил Питт.

Конечно, Питт знал эти суда и их символ. Их знали рыбаки всех стран севернее сороковой параллели. Рыболовный флот Рондхейма славился тем, что вычерпывал рыбные запасы почти до исчезновения рыбы, грабил сети других рыболовов и забрасывал свои заметные, выкрашенные в красное неводы в территориальных водах многих государств. К альбатросу Рондхейма относились примерно так же, как к эсэсовской свастике.

— Слияние «Файри лимитед» и «Рондхейм индастриз» создаст могучую промышленную империю, — медленно сказал Сандекер. Он как будто взвешивал последствия такого развития событий.

Мысли Питта текли в том же направлении.

Но их ход оборвался, когда Кирсти помахала рукой.

— А вот и он! Вон там.

Они повернулись, проследили за взглядом Кирсти и увидели высокого, светловолосого, респектабельного мужчину, энергично шедшего к ним. Рондхейм был молод, тридцати с небольшим, на сильном лице — следы долгого пребывания на соленом воздухе морских штормов. Холодные серо-голубые глаза над сильным узким носом и ртом, который казался добродушным и теплым; но Питт догадывался, что в часы занятий делами этот рот умел сжиматься в агрессивную полоску. Питт сразу определил, что это человек опасный и коварный. И решил принять за правило: никогда не поворачиваться к нему спиной.