На голубом глазу - Элла Чак

Глава одиннадцатая, в которой я разбиваю себя на осколки

Голубой глаз исполняет желание

Мы с Линой вылетели в Москву на следующий день разными бортами. Я была благодарна за это. Не хотелось читать в ее глазах намеки: «все готово. Я аннулировала Костю».

После академии номер ноль, где все мы получили распределения и были ангажированы по разным проектам, я согласилась на Китай и на обучение в программе акилари. Я всегда была невидимкой, хоть среди своих, хоть среди чужих. Какая разница, кто меня не видит и не помнит?

Но меня всегда видел Костя… все эти годы, что я потратила на Марка, он потратил на меня. Марк никогда не пытался забыть, он не помнил с первой встречи, но Костя помнил. Он выбрал меня, а я выбрала Акилари.

Моя работа прикрывать агентов и создавать спланированную, срежиссированную, выдуманную реальность для окружающих. Генирить входы и выходы из операций. Мое сознание на столько погрузилось в ложь, что я думала ложью. Я вела себя, совершала поступки и разговаривала сама с собой, как делал бы мой выдуманный персонаж.

Никто не должен знать, кто мы.

Моя работа – увести подозрение на себя.

Моя работа – врать и притворяться. За этот навык меня чем-то награждали, куда-то повышали. Я получала огромные деньги, в гараже стояли шесть Порше всех разновидностей (моя коллекция). Каждый вечер я возвращалась в квартиру небоскреба, такую же пустую и холодную, как бетон и стекло, из которого выстроено здание, такие же одинокие, как моя душа, запертая внутри четырех стен тела.

Агентам можно было все, кроме отказа подчиниться приказу. Мне нравилось, когда кто-то делал выбор за меня. Куда я еду, кого спасаю. Мне наплевать – я ехала, летела, прикрывала Лину (нас в пару ставили чаще всего, как подружились десять лет назад, так до сих пор остались рядом). Она была моей семьей – подругой, психотерапевтом, коллегой, сестрой. Я знала, Лина убьет за меня. Рано или поздно, она освоит прикосновения смерти – пять ударов за одну секунду, что невозможно физически сделать двумя руками. Только такой удар отнимает жизнь.

Потому акилари и считается вымыслом. Никто не верит, что пальцами можно убить. Этого не было тысячу лет, а все случившееся десять веков назад – лишь миф.

Портье поднял на этаж наши с Линой чемоданы, которые отправлял Костя. Где-то внутри купленный мной клатч, кожаные тапочки. Сувенирные блокноты, несколько ручек и… провела я пальцами по голубому глазику – браслет, повязанный Костей, чтобы я загадала желание.

Стоя напротив панорамного окна – выше города, выше облаков, выше вспышек салютов, контуры моего отражения очерчивали силуэт незнакомки. Вот бы и мне кто-нибудь стер память, вот бы желания умели сбываться, вот бы…

Я сняла браслет и сдавила его в кулаке:

– Хочу, чтобы ничего этого никогда не было!

Размахнувшись, я ударила стеклянным глазом в центр своего отражения. Молния трещин разбила «меня» на осколки, рухнув стеклянным дождем под ноги города. И только стук сердца… чуть живого, израненного болью, отзывался во мне: тук-тук-тук…

Глава двенадцатая, в которой нет меня

Турция, Кемер. Побережье средиземного моря,

отель «Палас Грин Гранд»

– Тук-тук-тук! Вам не жарко… э-э-э, в палатке? Есть кто?

Поморщившись, я скинула с головы палантин, которым накрылась от макушки до колен. Мне нужна была темнота, чтобы лучше видеть монитор ноутбука, пока я печатала.

Возле шезлонга стоял парень в желтой брендированной футболке. Он держал блюдце с перевернутой чашкой кофе на вытянутой ко мне руке. Возле лба полоска не загоревшей кожи (от бейсболки, догадалась я), широченная улыбка на фоне загара.

Продолжая смущенно улыбаться, он предложил:

– Не хотите сыграть? Если выпадут две шестерки, в подарок от отеля торт!

Я опустила вниз ноги, шурша ступнями в поисках шлепок, а он расценил этот мой маневр, как приглашение сесть рядом. Сел он на краюшек, предварительно отряхнув свои шорты от песка.

– А если выкину дубли шестерок три раза подряд?

– Тогда три торта! – рассмеялся он, – но шанс меньше полпроцента!

Я взяла блюдце и начала трясти кубиками, при этом совсем не смотрела на аниматора. Делая вид, что занята чем-то увлекательно важным, я давала ему возможность «подсмотреть» меня.

Он не торопил тряску кубиками, что продолжалась уже четыре минуты, спрашивая:

– Работаете в отпуске? – кивнул на открытый ноутбук.

– Над книгой работаю. Когда вы постучали в мой палантин, как раз дописывала последнюю главу.

– Вы писательница? А про что книга?

Я остановила чашку, но не торопилась заглядывать под нее:

– Роман про приключения девушки в Турции. О любви, о выборе между чувством и долгом под соусом фантастики об агентах, умеющих убивать прикосновениями к болевым точкам.

– Ого! Круто! Я бы хотел прочитать.

– Если допишу…

– А в книге хэппи энд? Любовь победит зло и все будут жить долго и счастливо?

– Это зависит от них, надеюсь, да.

– Меня Иван зовут, – вытянул он руку, – а вас?

– Евангелина, – пожала я его ладонь, – приятно познакомиться! И можно на ты.

– Какое необычное имя. Ева и Лина в одном. Хочешь в волейбол сыграть? Это для веселья! Можно просто загорать и отмахиваться от мячика, как все делают!

– Конечно, с удовольствием! Только ноутбук в номер отнесу.

– Отлично… Ева! – окрикнул он, выбрав сокращения имени, которым меня называло большинство друзей, – я кое-что забыл… но, кажется… вовремя вспомнил…

– Что?

– Перевернуть твою чашку! Вдруг, ты выиграла торт.

Под стеклянным куполом на блюдце лежали два кубика с единицей и тройкой.

– Не повезло, – расстроился Ваня. – Значит, в другой раз.

– Как раз, наоборот, – ответила я, прикасаясь к его татуировке с латинской фразой Hic et nunc, идущей по всей внутренней поверхности руки. – У тебя на руке набит мой девиз: «Здесь и сейчас». Здесь и сейчас мне чертовски везёт!

Оставив ноутбук в номере, я замерла у зеркала. Светлые прямые волосы ниже талии не хотели держать кудри даже в сто процентной влажности. Что я только с ними не делала: спала на бобинах, бигуди, папильотках – ничего не помогало. Завязав высокий лошадиный хвост, даже кремом не стала мазаться. Моя смуглая кожа никогда не обгорала. Надела сверх коротки шорты-трусы, топ без бретелей и побежала искать площадку для игры в волейбол. Плутая на незнакомых дрожках, задела плечом высокого двухметрового турка с тремя шрамами на левой щеке и шее.

– Простите! – извинилась я, успевая примкнуть