Невидимый убийца - Клайв Касслер

После того как Сэндекер вышел в отставку, тогдашний президент Соединенных Штатов предложил ему возглавить новое правительственное учреждение. Начав с аренды складских помещений и штата из дюжины человек (Питт и Джордино в их числе), Сэндекер превратил НУМА в огромную организацию, вызывавшую зависть у океанографических институтов во всем мире. В ней работали две тысячи сотрудников. НУМА имело огромный бюджет, который редко подвергался сомнению у членов конгресса.

Сэндекер боролся с надвигающейся старостью. На седьмом десятке лет он совершал длительные пробежки, занимался со штангой и проделывал всевозможные упражнения, до пота и сердцебиения. О результатах усиленной тренировки и строгой диеты красноречиво свидетельствовала поджарая фигура. Он был чуть выше среднего роста. Огненно-рыжие волосы, коротко постриженные и приглаженные, распадались с левой стороны; пробор был тонюсенький, как лезвие бритвы. На худощавом узком лице выделялись пронзительные светло-карие глаза и бородка клинышком.

У Сэндекера имелась единственная слабость — сигары. Он выкуривал в день по десять штук, свернутых особым образом из специально отобранных листьев. В комнате совещаний он появился, дымя сигарой.

Милостиво улыбнувшись присутствующим, Сэндекер сказал:

— Прошу прощения, джентльмены. Вызвать вас в столь позднее время меня вынудили чрезвычайные обстоятельства.

Хайрем Йегер, руководитель компьютерной сети НУМА и хранитель самой обширной в мире базы данных о море, откинулся на спинку кресла и кивнул Сэндекеру. Как только возникала задача, требовавшая немедленного решения, адмирал в первую очередь обращался к нему. Йегер с женой и дочерьми жил в богатом районе столицы и разъезжал на «БМВ» ручной сборки. На совещание он пришел в смокинге.

— Выбор был такой: либо откликнуться на вашу просьбу, — сказал он, качаясь на задних ножках кресла, — либо вести жену на балет.

— И так и так ты проиграл, — рассмеялся Руди Ганн, директор-распорядитель НУМА и второй человек в иерархии управления.

Как и Йегер, Ганн служил у Сэндекера палочкой-выручалочкой. Этот человек обладал недюжинным организаторским талантом. Он настороженно смотрел сквозь толстые стекла очков в роговой оправе и тем напоминал сову, выжидающую, когда под ее деревом пробежит мышь-полевка.

Сэндекер уселся во главе стола, стряхнул пепел сигары в морскую раковину и разложил карту Антарктического полуострова. На карте был нарисован круг, вблизи него краснели пронумерованные крестики. Сэндекер постучал пальцем по карте:

— Джентльмены, всем вам известно о трагическом случае на море Уэдделла. Первое — положение «Полярного охотника» в момент обнаружения мертвых дельфинов; второе — место гибели тюленей у южных Оркнейских островов; третье — остров Сеймур, место массовой гибели пингвинов и тюленей, и четвертое — приблизительное положение «Снежной королевы», когда грянула беда.

— Круг километров девяносто в диаметре, — на глазок определил Йегер.

— Ничего хорошего, — заметил Ганн, и глубокая складка прорезала его лоб. — Это в два раза больше, чем гибельная зона возле острова Чирикова в юго-западной части залива Аляска.

— По примерным подсчетам, в тот раз погибло более трех тысяч морских львов и пять рыбаков, — сказал Сэндекер, взял со стола пульт управления, направил его на противоположную стену и нажал кнопку.

С потолка медленно опустился большой экран. Адмирал нажал другую кнопку, и на экране возникло трехмерное изображение карты Тихого океана. Голубые светящиеся шары, в которых как живые двигались рыбы и млекопитающие, располагались в разных местах карты. В шаре над Сеймуром и в том, что был возле Аляски, мельтешили люди.

— Еще три дня назад, — продолжил Сэндекер, — все отмеченные зоны находились в Тихом океане. Теперь у нас появилась новая зона — в Южной Атлантике.

— Таким образом, речь идет о восьми проявлениях некой смертоносной силы за минувшие четыре месяца, — заметил Ганн. — Частота нарастает.

Сэндекер внимательно посмотрел на свою сигару:

— И ни единого намека на источник.

— Если кто от этого и расстраивается, так это я, — сказал Йегер, беспомощно воздев ладони. — Я опробовал сотню компьютерных программ. Ни одна не подходит к решению загадки. Никакое известное заболевание, никакое химическое загрязнение не способно выскакивать невесть откуда, перемещаться на тысячи миль и бесследно исчезать.

— У меня над этой задачей бьются тридцать ученых, — сообщил Ганн, — и пока все они спотыкаются на ключе, позволяющем распознать источник.

— Есть что-нибудь от патологоанатомов, исследовавших тела пяти рыбаков, которые береговая охрана нашла на судне неподалеку от острова Чирикова? — спросил Сэндекер.

— Предварительное вскрытие не выявило поражения тканей ядом или инфекцией. Как только полковник Хант завершит работу над отчетом в Военно-медицинском центре имени Уолтера Рида, я попрошу его с вами связаться.

— Черт побери! — взорвался Сэндекер. — Что-то же их убило! Шкипер умер в рулевой рубке — его руки сжимали штурвал. Остальные погибли на палубе, готовясь к подъему сетей. Просто так, без причины двадцати-тридцати лет от роду люди замертво не падают.

Йегер согласно кивнул:

— Может быть, мы не там ищем. Это должно быть нечто такое, о чем мы даже не догадываемся.

Сэндекер рассеянно следил, как табачный дым спиралью поднимается к потолку. Он не любил сразу излагать суть дела — предпочитал подводить к ней слушателей неспешно.

— Как раз перед нашим совещанием я говорил с Дирком.

— У него что-нибудь новенькое? — спросил Ганн.

— Но только не от биологов, что на борту «Полярного охотника». Дирк выдвинул собственную версию происшествия, довольно странную, как он сам признает. Мы до этого не додумались.

— Интересно, — сказал Йегер.

— Он предполагает новый вид загрязнения.

Ганн бросил на Сэндекера скептический взгляд:

— Это еще что за невидаль?

Сэндекер усмехнулся, словно снайпер, припавший к оптическому прицелу. И выпалил:

— Шум.

— Шум, — повторил Ганн. — Какого рода шум?

— Дирк считает, что возникли звуковые волны, которые распространяются в воде на сотни, а то и тысячи миль. Выходя на поверхность, они убивают все живое вокруг. — Сэндекер победоносно оглядел подчиненных.

Йегер не был человеком бесстыдным, но тут и он опустил голову и расхохотался:

— Боюсь, старина Питт чересчур усердно налегает на текилу.

Ганн отреагировал иначе. Несколько секунд он напряженно всматривался в изображение Тихого океана на экране. Потом произнес:

— Мне кажется, Дирк на что-то напал.

Йегер прищурился:

— Вам кажется?

— Да, — откровенно признался Ганн. — Причиной катастрофы вполне может оказаться подводный источник звука.