Летние рассказы II - Александр Майский

Он помнил этот дом, помнил все игры с местной ребятней, шастанье по чердакам, садам и огородам. Помнил, что у соседки Зинаиды на этой же улицы можно за символическую цену купить жирного коровьего молока, а у Ивана Терентьевича, что напротив — и гречишного меда раздобыть в обмен на рыбу.

Ведь это именно Валька в то время жил в соседнем доме, — там, где теперь автосервис! И в этот дом бегали они с ребятней поиграть с десятилетней Аленкой и шестилетним Вовкой. Аленка, помнится, очень интересно играла на бутылках, подвешенных и полузаполненных водой, а еще — на флейте… А Ванька увлекался игрой в городки, по-моему, ничего другого не пробовал даже…

А их мама Ольга Тихоновна угощала всех их, и Вальку тоже, когда он заскакивал в гости, молоком. Как недавно и как давно все это было!

И вот, на подоконнике правого окна он увидел… куклу. «Как это она здесь сохранилась… Их ведь так много было!» Она представляла из себя обычную «ляльку» — белобрысую девчонку в крестьянском сарафане и в лаптях, с волосами из сена. А еще, помнится, была шляпка, плетенная из соломы. «Н-да, куда-то она затерялась», — подумал Валька.

Когда рабочие поднялись из-за стола и стали растаскивать инструмент по своим местам, Валентин шагнул к игрушке и забрал ее. Ведя машину к производственной базе «ИнПромТреста», он углубился воспоминаниями на 18 лет назад. Рядом с ним на сиденье сидела эта кукла.

* * *

Солнечный блик падал на подоконник правого окна из тех трех окон, что выходили в густой палисадник. Потом солнце поменяет место, и солнечный зайчик уйдет из комнаты. А Марыська так любила встречать утро с этим солнечным зайчиком, он появлялся на краю подоконника, и постепенно переползал все ближе к ней. С каждым разом казалось, что они вот-вот повстречаются. Но тут солнце уходило на обеденную сторону, а вместе с ним пропадал и зайчик.

Марыська — это кукла. Та самая, которую вспомнил Валентин. Девчонка в крестьянском сарафане, лаптях, а еще в ту пору у нее были шляпка и котомка для ягод.

А иногда в кухне, да-да, той самой кухоньке с тремя окнами, с геранью на подоконниках, включали радиоточку, или, иногда — транзисторный приемник. И тогда из хриплого динамика доносились слова старой, всем нам известной песенки:

Домик окнами в сад,

Там, где ждёт меня мама,

Где качала мою

По ночам колыбель,

Домик окнами в сад…

Заметает упрямо

Золотой листопад,

Голубая метель.

Я сюда возвращусь,

Может быть, слишком поздно.

Южный ветер ночной

Запах яблонь принёс.

Домик окнами в сад,

Ты приснился мне просто

В той стране-стороне,

Где пошло всё на снос.

За окошком со стороны улицы раздался бодрый возглас:

— Эй, Валька! Пошли гулять.

Чуть позже, через полминуты, зов повторился:

— Ва-а-алька! Выходишь сегодня?

Пацан лет девяти подскочил к окну и выглянул через занавеску. На улице его ждал мальчишка помладше, лет семи с сестрой Аленкой, которая была еще мельче.

— Чего те, Юрец? — спросил Валентин.

— Чего-чего! На рыбалку рвем! Дядь Вася говорил, что на Быстрице лещей килограммовых выловил на той неделе! — выпалил скороговоркой пацан.

— Жди минут пять! Я соберусь и сразу выйду!

— Ага.

Через несколько минут ребята помчались на рыбалку. Ну а вечером, когда дети, уже уставшие после дневной беготни, сидели на лавочке близ уличной калитки, соседка Марина позвала их попить парного молока. И вот, через несколько минут, Валька, Юрка, Аленка и одиннадцатилетний сын Марины Димка сидели на веранде дома, и пили молоко с сушками.

— Тетя Марина, а вы в городе были? — спросил Валентин.

— Да, была несколько раз. Там у меня сестра недавно в институте училась.

— А где лучше, в городе или у нас здесь?

— Да как тебе сказать: тут — своя жизнь, а там — своя. Везде по-своему. Тут трудно судить, где лучше, это уж, кому больше нравится.

— А вот когда я вырасту, я обязательно поеду в город. Женюсь, выучусь в институте, и стану большим начальником!

— А я не хочу уезжать, — сказал Дима, — мне тут больше нравится. По-моему, красивей мест, чем наши, просто нет!

— Да вырастите вы сначала, — увещевала их Марина, — а там посмотрим!

— Вырастем-вырастем! Я быстрее всех вырасту, — громко сказала Аленка.

— Нет, быстрее я, — убеждал ее Дима, — а знаешь почему? Потому, что я уже тебя старше! На целых шесть лет! — и широко развел руками.

Но Аленка хотела спорить дальше — она была очень настойчивой и упрямой. Но тут родители позвали ребят домой, и пришлось закончить посиделки.

А на следующее утро, ребята, собрались в том же составе. Перед завтраком где — то в течение получаса каждое утро они проводили на традиционной скамеечке у ворот. Потом шли завтракать, ну а потом — придумывали себе всякие дневные забавы, и так — до глубокого вечера. Иногда приходилось помогать родителям и бабушкам — дедушкам по хозяйству.

И вот, этим утром, когда они сидели на лавочке и болтали, Дима, как самый старший в то время в их компании, предложил:

— После обеда приходите на берег реки, встречаемся у старого дуба. Это очень важное дело.

— А что за дело-то, Дим? — наперебой спрашивали его остальные.

— Там все узнаете, — напустив на себя важный вид, отозвался он.

И когда они все были в сборе, под старым дубом, рассеченным молнией, Дима построил ребят в круг и предложил:

— Давайте торжественно поклянемся, что после того, как мы вырастем и разъедемся в разные концы нашей необъятной страны, обязательно встретимся друг с другом, и расскажем другим о нашей будущей жизни. И, чтобы ни случилось, торжественно клянемся придти на помощь друг другу, если это будет необходимо.

Выдержал паузу, ребята внимательно на него смотрели; с пафосом сказал:

— Возражения, предложения есть? Ну, если нет, тогда приложим каждый руку к коре дерева и говорим: «торжественно клянусь!»

Все повторили за ним.

— Ну вот, продолжил Дима. Теперь мы перед друг другом в долгу, и вправе друг на друга рассчитывать. Айда гулять теперь.

— Так, теперь, вот что — Дима, как самый старший велел всем приготовить листочки бумаги и карандаши. Ребята