Долгий путь в лабиринте - Александр Насибов

Положив ладони на бедра Стефы, притянул ее, усадил себе на колени.

— Успокойся, глупая, возьми себя в руки, — сказал он. — Все произошло, как я и планировал. Наконец-то мы ухватили удачу за хвост!

Он почувствовал, как напряглось тело жены. Стефания встала. Сделав несколько шагов, обернулась к Белявскому. В ее глазах зажглись огоньки.

— Болван! — бросила она.

Прищурившись, Станислав Оттович наблюдал за женой: грациозная фигура, пружинистая походка.

— А ты — чудо, — прошептал он. — Боже, какое счастье, что я встретил тебя в той паршивой корчме!

Этого тоже не следовало говорить. Стефания не любила вспоминать о прошлом. Третьеразрядный шантан в Жешуве, где она, молоденькая танцовщица, что называется, переходила из рук в руки и где на нее наткнулся молодой врач Белявский, только начавший практиковать и совершавший свою первую поездку по Польше, — все это она старалась вытравить из памяти. А он, напротив, не упускал случая вернуться к началу их знакомства. Зачем? Видимо, чтобы помнила Стефа, кто поднял ее из грязи и облагодетельствовал…

Не меньше раздражала Стефанию вечная болтовня супруга о всевозможных коммерческих операциях, которые вот-вот осуществятся и принесут баснословные деньги. Белявский то и дело пускался в авантюры, всякий раз хвастая, что уже теперь-то поймал удачу за хвост. Но результаты были неизменны — конфуз… Вот и сегодня он своими руками швырнул чекистам почти все скопленное за последние годы золото, и семья снова осталась ни с чем.

Стефания пересекла комнату, раскрыла дверцы резного дубового буфета. Тоненько звякнул хрусталь, послышался звук льющейся жидкости.

— Мне тоже, — попросил Белявский, уловив запах спиртного. — Иди сюда, Стефа.

С двумя бокалами в руках Стефания осторожно присела на краешек софы, передала бокал мужу.

— Так где же ценности Базыкиных? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие. — Куда ты запрятал их, Станислав? Говори!

Белявский выпил коньяк и швырнул бокал в угол комнаты. Стефания коротко вскрикнула.

— Пусть будет удача, — сказал Белявский.

— Боже, какой идиот, — простонала хозяйка. Она вскочила с дивана. — Где драгоценности?

— Зачем они тебе?

— Сейчас же отнесешь их Базыкину!

— Но ценности отобраны. — Белявский развел руками и простодушно улыбнулся. — Кто посмеет сунуться в ЧК и требовать, чтобы…

— Ты немедленно вернешь Базыкину его вещи, — прервала мужа Стефания. — Вернешь все до последней мелочи. Пойми наконец: чекисты быстро во всем разберутся, придут сюда, чтобы снова перетрясти дом. Понятые тоже сообразят, в чем дело. Назавтра слух дойдет и до Базыкиных. У Харитона голова не хуже твоей. Сообразит, что к чему. Представляешь, что будет?

— Ничего не будет, Стефа. Я все предусмотрел. — Белявский вытянул из жилетного кармана толстые золотые часы на цепочке, щелкнул крышкой. — О, время позднее!.. Сейчас они на очередном обыске. Мне известно: в городе будут шарить до утра, а уж потом вернутся в свое учреждение, чтобы сдать награбленное. И только тогда может выясниться… Но скорее всего, обойдется… Они отнюдь не ювелиры. Да и золото я не зря им скормил.

— Вдруг все же обман обнаружится?

— Никакой это не обман. Я уже говорил, что конфискованные монеты — настоящие.

— А камни, украшения?

— Камни — да… Но кто виноват, что они пожадничали и вместе с золотом сгребли стекляшки? Нет, вопить по этому поводу не станут. Не в их интересах. Кому охота выставить себя дураком?.. Да, могут снова пожаловать. Однако не раньше утра. Но нас уже не найдут.

— Значит, мы уезжаем?

— Недалеко и совсем ненадолго. — Белявский понизил голос. — Со всех сторон в город стягиваются отряды и… банды. Знающие люди утверждают: большевики не продержатся. И не только здесь, в нашем городе. Подобное происходит повсеместно. Словом, назревают события.

— Банды… — Стефания тревожно оглядела гостиную. — Мы уедем, а они дом разграбят.

— Дом запрем. Да и Полина будет на месте. — Белявский помедлил, раздумывая, упрямо тряхнул головой. — Но если и разграбят — невелика беда. Один перстенек из коллекции моего друга Базыкнна — и мы совьем себе гнездышко куда роскошнее этого. Не кручинься, Стефа, теперь мы очень богаты!

Он вновь привлек к себе жену, уже не сопротивлявшуюся.

Доводы Белявского были убедительны. Рассудив, что, кажется, на сей раз им и впрямь улыбнулась удача, Стефания позволила поднять себя на руки и унести в спальню.

В дверь постучали.

Белявский прислушался. Стук повторился.

— Это Полина, — сказала Стефания, натягивая одеяло до подбородка. — Иди-ка узнай…

— Постучит и уйдет, — пробурчал супруг. — Завтра всыплю ей, чтобы не тревожила по ночам.

Снова постучали.

Белявскому пришлось встать. Прошлепав босыми ногами по полу, он приложил ухо к двери.

— Кто там?

— Гость к вам, — сказала горничная. — Просит принять.

— Не Харитон Базыкин? — Станислав Оттович привалился к дверному косяку, пытаясь унять противную дрожь в коленях. — Если он, скажи: барыня, мол, легла, а хозяина нету дома…

— Другой гость, барин, — ответила горничная, — Молодой господин, у нас не бывал. Он, как я отперла, сразу вошел. В гостиной ждет.

Белявский стал одеваться,

Стефания молча наблюдала за ним. Вот он застегнул последнюю пуговицу, гордо вскинул голову и вышел из комнаты.

Она вздохнула, отвернулась к стене.

Вскоре Белявский вновь появился в спальне.

— Представь, мой однокашник, — весело сказал он. — Лет семь не виделись. Из Москвы прибыл. Следовательно, новости привез. Времени у нас много — раньше полуночи не выедем. Так что одевайся и выходи.

3

Стефания застала мужчин за накрытым столом. При ее появлении гость встал. Она невольно отметила, как это было сделано — одним быстрым движением. Гость оказался высок, с широкими плечами и выпуклой грудью. Полная противоположность Белявскому, который располнел за последние годы, к тому же был несколько кривоног и потому косолапил.

Словом, Стефании гость понравился. Она улыбнулась ему и поплыла навстречу.

Приятель мужа щелкнул каблуками, коротко наклонил голову.

«Военный», — подумала Стефания, протягивая руку для поцелуя.

Белявский фамильярно ткнул кулаком в спину гостя:

— Рекомендую — Тулин Борис Борисович. В гимназии вместе учились. Только он был классом старше. Однако в пятом задержался на повторение. Там я его и настиг.

— Болел всю зиму, — сказал Тулин низким грудным голосом. — Инфлюэнца одолела, а потом скарлатина. Месяца три маялся. Посему и отстал.