Французский поход - Богдан Сушинский

— Вам придется лечь в постель, баронесса.

— Да, конечно.

— Но из этого ничего не следует.

— Естественно.

— Так ложитесь же. Я отвернусь.

— Да, конечно.

— И буду стараться не смотреть на вас, лежащую.

— Естественно, — продолжала баронесса поражать мушкетера своим спокойствием и лаконизмом.

Д'Артаньян не мог разглядеть ее лица, но ему казалось, что девушка все еще продолжает так же мило, невинно улыбаться, как улыбалась, впервые увидев его в комнате.

Лили сняла туфли и, не раздеваясь, легла, набросив на себя легкое покрывало.

— Что бы ни случилось, вы не должны пугаться, Лили. И помните: я с вами.

— Да, конечно. Вы так и не сказали, как там мой брат, барон фон Вайнцгардт.

— Сражается, как истинный саксонец.

— Естественно, — тем же ровным, невозмутимым голосом согласилась Лили. — Он настоящий саксонец. Надеюсь, когда-нибудь станет королем Саксонии. Или же ее маршалом.

— Тогда уж позвольте и мне задать еще один вопрос, баронесса, после чего нам придется молчать до тех пор, пока здесь кто-нибудь не появится.

— Вопрос касается Амелии?

— Вы проницательны.

— Ее убили, — и вновь д'Артаньян был поражен тем, с каким спокойствием — не безразличием, а именно спокойствием — сообщила об этом Лили. Каким мужеством нужно было обладать, чтобы говорить так о гибели подруги, которая еще недавно спала на соседней кровати.

— И вы знаете, кто это сделал?

— Естественно. Турок Гафиз. Думаю, он придет и этой ночью. Если только вообще кто-нибудь придет.

— Тогда, возможно, вы знаете, почему ее убили? И сможете назвать причину?

— Естественно. Маркиза Дельпомас-заядлая лесбиянка. Вы знаете, что это такое?

От неожиданности д'Артаньян поперхнулся.

— Да, для мужского понимания это сложно.

— И все же посвящать меня в тонкости этого занятия прямо сейчас — не стоит, — попытался упредить ее мушкетер.

— Естественно. Так вот, однажды маркиза решила заниматься этим с Амелией. Но та учинила скандал, выскочила из спальни и даже попыталась поднять пансионесс на бунт. Из этого, правда, ничего не вышло, тем не менее такого поведения маркиза ей не простила. С моей помощью она выманила Амелию за калитку, ведущую к реке, как бы организовывая ее побег. Но я-то ничего не подозревала, естественно.

— И все? Причина убийства только в этом?

— Из нас готовят придворных дам-заговорщиц, как я понимаю. А значит, мы должны уметь молчать. При любых обстоятельствах. Амелия не умела. Разве этого недостаточно?

— Чтобы говорить как можно тише, д'Артаньян осторожно придвинул свой стул к кровати Лили, после чего оперся локтем на подушку. Теперь уже ничто не мешало ему обнять девушку, даже попытаться поцеловать, настолько она казалась предельно расслабленной и доступной.

— Действительно, не мешало ничто, кроме разве что… данной барону фон Вайнцгардту клятвы. Слова чести дворянина.

— Простите, Лили, а вы, лично вы… тоже побывали в постели маман Эжен?

— Нет. Пока еще… нет.

— Однако намерены оказаться в ней?

— Здесь никто не интересуется нашими намерениями. Конечно, вряд ли маркиза решится пригласить меня. Но, если все же пригласит, пойду, естественно.

— И даже не попытаетесь возражать, сопротивляться?

— Я хочу многое познать, чтобы стать настоящей придворной дамой. А возможно, и королевой. Значит, и это тоже нужно познать. Сначала я, конечно, поддерживала Амелию, но теперь склонна считать, что она была неправа.

— А нравственная сторона этого познания вас не пугает?

— Иногда мне хочется махнуть рукой на все условности и стать уличной девкой, чтобы все познать, всем насладиться. Но потом я вспоминаю, что я — баронесса фон Вайнцгардт, и все тут же становится на свои места. Вы еще хотите спросить о чем-то, граф д'Артаньян?

— Нет, спасибо. Мое любопытство удовлетворено. Замечу, что вы кажетесь мне взрослее, чем есть на самом деле.

— Естественно. И, пожалуйста, отодвиньтесь от кровати, в противном случае я могу подумать, что вы пытаетесь соблазнять меня.

— Конечно, — постарался он произнести это слово со свое-образным саксонским акцентом, свойственным Лили.

Д'Артаньян отодвинулся, склонился на стол и долго сидел молча, не шелохнувшись. Затихли голоса в соседней комнате. Отзвенел смех в комнате напротив. Еще через полчаса тишину пансиона прорезал визг девушки в другом конце этажа, а затем, в сопровождении шотландца, по коридору важно прошествовала леди Стеймен. С их появлением на этаже все замерло.

— Если я услышу до утра хотя бы один возглас, все вы будете наказаны! — грозно объявила англичанка.

В полном молчании прошел час, тягостно потянулся другой…

— Вы спите, баронесса?

— Нет. Но вы не должны разговаривать со мной.

— Еще через час он услышал ее ровное дыхание. Девушка безмятежно спала.

— Д'Артаньян тут же склонился над ней, убедился, что она уснула, и едва слышно прикоснулся губами к щеке. Только этот, почти отцовский поцелуй он и мог себе позволить.

— Это нечестно, граф, — так же ровно, бесстрастно заметила баронесса, повергнув д'Артаньяна в изумление. — Могу подумать, что вы не рыцарь, не человек слова. Это было бы ужасно.

— Естественно.