Ангарский сокол - Дмитрий Хван

Через два дня крепость Намхан капитулировала.

Доргунь вернулся в ставку Абахая с радостной вестью и царственными пленниками. План Абахая был прост: теперь Инджо не будет сопротивляться. Ради своей семьи не грех прекратить бессмысленное противостояние, ведь война уже была маньчжурами выиграна. Сановники короля, чьи семьи также были пленены северянами, убедили короля сдаться — ведь силы корейцев были на исходе, моральный дух воинов подорван, кончались боеприпасы и продовольствие, а победа варваров предопределена, поражение страны неизбежно, значит, так хотят силы Неба. Сломленный Инджо согласился на все условия маньчжуров. Он пешком дошёл до ставки цинского хана, где преклонил перед ним колени, и девять раз поклонился ему, сидящему на троне. Ван благодарил хана за то, что тот не стал уничтожать его государство, а тот, в свою очередь, отметил его благоразумие. На этом война закончилась, а Корея стала вассалом империи Цин.

Верхний Амур, Умлекан

Конец января 7145 (1637)

Зима в Приамурье тихая, кажется, что природа замирает в белом, молчаливом забытьи. Солнца в январе всё больше, его яркое сияние всё дольше красит в яркие цвета белую тайгу, даже в самых отдалённых её уголках. Лес стоит в холодном безмолвии. Лишь мягко шуршит снег, падая с неба крупными хлопьями.

Небольшими размеренными шагами внешне неуклюжая росомаха шла по кровавому следу косули, которую подранил какой-то неудачливый хищник, да не смог догнать. Выносливая же росомаха упрямо догоняла всё более медленное животное, уже предвкушая обильный пир.

— Па-а-берегись! — раздалось по округе из-за холмов.

Потом послышался далёкий треск, и небольшая стайка птиц взмыла резко вверх с облюбованного ими дерева, под которым застыла росомаха, задрав морду кверху. А с потревоженных птицами веток слежавшийся снег комком полетел вниз, шлёпнувшись прямо на росомахину морду. Та, немало удивившись подобному, отряхнулась и потрусила далее по следу косули.

Острожная стена была почти готова, оставалась северная сторона, уходящая в лес, сейчас нещадно вырубаемый. Виданное ли дело, чтобы к валу вплотную подходил лес, в котором врагу легко накопить воинов, незаметно для жителей посёлка. Горели костры на валу, отогревая замёрзшую землю, а на законченных участках укреплений, наоборот, склон вала заливался амурской водичкой, чтобы врагу было ясно, что просто так на вал не вскарабкаешься. Внутрь стены засыпались песок и мелкий камень, а по углам будущей крепости устроены небольшие бастионы для ведения фланкирующего огня из многих бойниц. Бывшая же изгородь дауров уже давно вся сгорела в кострах на валу. Теперь умлеканцы валили лес и таскали его на лошадях к острогу.

— В Ангарске оленям было проще, с волокушами-то. А то вона, животина надрывается, — сразу заметил Бекетов.

В Умлекане волокуши вскоре тоже облегчили жизнь животным, да и дело пошло быстрее. Разделённые на бригады дауры и ангарцы валили лес, зачищали стволы, строили. Нужно было успеть к обещанной атаке воинов местного князя, которую ждали со дня на день. Выставленные со всех сторон посты и дозоры на конях обозревали окрестности, готовые, увидев врага, помчаться к возводимому в дикой спешке острогу, дабы упредить товарищей.

— Ну что, Тукарчэ, может, твой родственничек Кутурга и не нападёт вовсе? Зима-то скоро кончится, — спросил Сазонов старого даура во время ужина.

— Нападёт, когда лес ещё белый будет стоять. Весной не нападёт, дороги не будет, воды много будет. А когда вы достроите стены? — в свою очередь поинтересовался старик, обсасывая куриную косточку.

— Через две недели закончим точно, — уверил старика Алексей, отхлёбывая травяной чай из плошки.

Однако конный дозор, состоящий из двух казаков и даура, заметил приближающегося к посёлку врага уже через четыре дня. Параллельно берегу Амура двумя колоннами шло разномастное воинство пеших амурцев, и около двух десятков всадников гарцевали рядом, то удаляясь от растянувшейся колонны, то дожидаясь своих товарищей. Явно выделялся лидер воинства — ярким одеянием и высокой меховой шапкой — и держался на коне кичливо.

Матвей, с болтающимся на груди биноклем, подскакал к стенам Умлекана, чтобы сообщить о приближающемся отряде врага. В данный момент ангарцы вешали ворота, со стены подтягивая уже вторую их половину, а на земле процесс контролировали под дюжину человек, удерживая тяжёлую створку. Сержанта Васина он увидел сразу — такую громадину сложно не заметить. Тот повернулся, услышав лошадиное фырканье.

— Олег, вражьи вои берегом идут. Пеших под три сотни будет, конных десятка два, не более! — крикнул казак.

— Скоро будут здесь? — спросил сержант голосом, ничуть не взволнованным известием о скорой сшибке.

— Идут тяжело. С час и ещё полчаса точно будет, — уверенно заявил Матвей, наученный уже времяисчислению ангарцев.

— Всех собирай в острог, кто на вырубке и на отвале, — уже давал указание второму конному казаку Олег. — Матвей, а ты с этим товарищем контролируй подход вражьих морд, чтобы не свернули куда, а то вдруг захотят обойти нас. Давай!

Матвей, кивнув дауру, хлестанул коня и поскакал обратно к амурскому берегу.

Сазонов с Тукарчэ и Петром сидели в доме старосты и пили травяной отвар, беседуя о сложных взаимоотношениях между поселениями дауров, когда ввалившийся Васин сообщил о приближающемся враге.

— Чёрт, у нас ещё стена на северном фасе не закончена! — прошипел Алексей. — Олег, ставь оборону периметра, Кима ко мне. Всё, иди!

— Вот и пришёл Кутурга, а стена дырявая! Зачем мою стену спалил? Моя целая была, — начал было горестно подвывать Тукарчэ.

— Хватить ныть, Тукарчэ! Иди к Шилгинею да не будь как баба плаксивая, а то что внук подумает, — резко оборвал причитания старика Сазонов.

Тот поднял на него свои мутные глаза и, вздохнув, пошёл к стене, туда, где работал Шилгиней.

— Тукарчэ! Абгая в живых оставлять? Или он не нужен тебе? — деловито спросил старика Алексей, оправляя ремень с кобурой.

Тот удивлённо уставился на майора и, поборов сомнения, выдавил:

— Не нужен.

Пётр, с мушкетом в руках, уже стоял у выхода из дома, ожидая Сазонова.

Когда последние дауры возвратились в острог, ворота накрепко заперли, а на стенах сосредоточились воины. Сазонов в бинокль разглядывал подтягивающихся кутургайцев. Вражеские воины собирались крикливой толпой, абсолютно не ведая о воинской дисциплине. Вскоре они прознали о недостроенном месте в стене острога и начали концентрироваться там, а к стенам вышел человек и начал выкликивать Тукарчэ.

— О чём он там вопит, Петя? — спросил Алексей.

— Старика поносит и требует немедленно покориться, а внука его Шилгинея отдать Абгаю в услужение, — отвечал Пётр, — однако и стеной он удивлён безмерно, оттого и нервничает.

— Тукарчэ, иди сюда! — Сазонов показал на группу конных воинов неприятеля и сунул старику бинокль.