Знак Сокола - Дмитрий Хван

Алексею наиболее интересным показалось, что Охотский городок, основанный ранее прежнего времени, являлся на поверку центром не меньше Якутска. А Сартинов был поражён тем обстоятельством, что казачки уже вовсю плавали по Охотскому морю, обследовали Шантарские острова и устье Амура, открыли Сахалин и Татарский пролив. Только недостаток людских ресурсов пока ограничивал возможности сибирских воевод.

— Чую, эдак нас скоро попросят потесниться малость, — озадаченно произнёс капитан, задув спичку после того, как зажёг второй фонарь.

— Вполне возможно, — согласился Алексей, — но только не в ближайшие годы, я бы даже сказал — десятилетия.

— Остальных слушать будешь? Я бы послушал, — предложил Фёдор. — Вдруг Муромцев чего упустил?

Сазонов кивнул и, выглянув за дверь, приказал стоявшему неподалёку караульному матросу доставить к нему на разговор новичков.

— По одному! — проговорил Алексей.

Косогорский острог предстал гораздо более внушительным, нежели Дукинское зимовье. Здесь было полноценное деревянно-земляное укрепление, даже перед частоколом было натыкано множество заострённых кольев. А на берег у небольшого причала было вытащено три дощаника. На приземистых башнях виднелись медные пушечки.

— Приставать к берегу не будем. — Хмуро посмотрев на Сартинова, Сазонов ответил на его немой вопрос. — Побеседовали разок уже.

— А поприветствовать надо, — сказал капитан. — Это обычай такой. Заодно покумекают бородачи.

— Валяй, Фёдор Андреевич, на корабле ты старший.

Так что, обходя острог справа, «Тунгус» дал гудок да бахнул холостым с правого борта, не тратя снаряды к нарезным пушкам. Этим выстрелом корабль ангарцев навёл немалого шороху среди бывших в укреплении казаков. Они с ответом припоздали, и их пушечка ахнула, когда канонерка уже скрылась из вида. Совсем скоро и отсюда уйдёт в Якутск донесение местного казачьего головы. Две зимы провели тут служилые казачки, собирая ясак да приводя местных туземцев в подданство, воюя с непокорными и крышуя платящих. А на третий год появились онгарцы — те, о ком казакам было уже ведомо. Дальше было решено идти без дневных остановок, в конце пути так хочется достичь цели ещё быстрее. Поэтому теперь камбуз был днём загружен на полную. Вечером же канонерка приставала к берегу. Сартинов снова сетовал на отсутствие прожектора, тогда, говорил он, время в пути можно было сократить минимум на треть.

— Если на малом ходу идти ночью, — пояснил он.

— Ну, Андреич, — протянул Сазонов. — Насчёт прожекторов ты уже спрашивал, в следующую навигацию либо через одну Смирнов лично обещал.

— Хорошо, коли так, — уныло покачал головой капитан. — Пока что вон он, удел наш. — Подмигнув воеводе, он кивнул на висящий рядом фонарь, о стекло которого билась тучка звенящей мошкары.

— Любимая, ну ты поела? Иди в каюту, я скоро. — Алексей с настороженностью посмотрел на жену.

Чем ближе была цель похода, тем больше она замыкалась в себе. Он сопереживал ей, понимая, что сейчас Женьке трудно. Он поправил ей воротничок курточки и проводил взглядом, вернувшись к разговору с капитаном. Фёдор Андреевич настойчиво отговаривал не только Сазонова, но и всё руководство Ангарии от попыток устроить морскую базу в устье Амура. Ничего хорошего в этом нет, повторял он, амурский лиман крепко закрыт льдами с ноября по май. Навигация возможна в весьма короткий период. Отмелей много, ходить надо фарватерами. Поэтому надеяться на то, что это место станет полноценной базой, ни в коем случае нельзя.

— Не знаю, как дальше дело пойдёт, — говорил Сартинов. — Но для нас идеален был бы Владик или Находка. Последняя бухта вообще практически не замерзает.

— Это зависит от того, как дальше у нас карты лягут. Ещё на Сунгари не ясно, а уж за Уссури хвататься пока точно рано.

— Можно строиться на Амуре — леса хватает, но уходить надо будет южнее. Уссури всё одно нужна, там до Владика рукой подать. Если в будущем поднатужиться и протянуть железку от Арсеньева до Золотого Рога, то… Сам подумай, Алексей.

— Да, я понимаю, что ты верное дело говоришь, Фёдор. Пообщаемся ещё с нашими главарями по этому поводу. Ладно, пойду к жёнушке.

В каюте он её не застал. Удивившись немного, Сазонов вышел на палубу, и тут ему попался молодой упрямый казак, с которым он недавно беседовал. Тот, немного смутившись, показал ему на нос судна:

— Она ушла туда, товарищ воевода.

Алексей там и нашёл свою Женьку. Она стояла и смотрела в темноту ночи, опершись на леера. Отсюда хорошо слышались смешки, покашливание и говор у костров на берегу, треск хвороста в огне — звуки над рекой разносятся далеко. Он подошёл к ней, приобнял за плечи и прошептал на ушко:

— Что с тобой? Женя, ты боишься чего-то?

— Да, боюсь, — повернулась она к мужу, прижавшись зарёванным лицом к его груди. — Я боюсь, что никого не увижу из родных. Этого я боюсь, очень сильно боюсь опоздать.

Амурский лиман встретил ангарцев водной взвесью в воздухе, которая быстро пропитала одежду, да прохладным порывистым ветром, грозящим лишить экипаж не только кепи, но и прочего имущества. Остановку было решено провести в устье небольшой речки немного ниже современного Сазонову Николаевска-на-Амуре, но на южной стороне лимана, близ двух намывных песчаных островов, поросших травой и кустарником. Эти места казались Евгении знакомыми. Берег был пологим и песчаным, обрывистым лишь местами. Вокруг лишь невысокие, сглаженные сопки, покрытые густым лесом. Канонерка вошла в заливчик, куда изливалась эта речушка, образованный небольшим полуостровом, что тянулся метров на шестьдесят.

— Строиться, похоже, будем тут, — коротко бросил Сазонов после непродолжительного совещания с капитаном Сартиновым.

— Наконец-то! — послышались довольные возгласы. — Неужто прибыли?

— Спокойно, пока нет. Но готовьтесь, уже скоро. — И Сазонов обратился к жене: — Женя, сейчас ты должна попытаться вспомнить родные места. Нам плыть дальше?

По словам Евгении, род кузнеца Нумару жил немного южнее, на берегах небольшого залива, в который впадает двумя рукавами река, образующая большой остров, на нём и стояло селение её отца. Сартинов наморщил лоб:

— Ближе к Оремифу? Ладно, гляди в оба, Евгения!

Через некоторое время «Тунгус» подошёл к дельте небольшой реки, разделявшейся на несколько рукавов, заросших роскошным ивняком. Несмотря на песчаную отмель, канонерка подошла к берегу практически вплотную. Спустили мостки, и первая группа ангарцев сошла на мокрый песок. На берегу помимо обычного плавника были груды морских раковин. Евгения, несмотря на окрик Алексея, стремглав соскользнула по доскам на берег, споткнувшись и зачерпнув в сапожки немало воды. Подбежав к одной из груд, она принялась рассматривать рассыпающиеся в руках створки.

— Свежие! Свежие, Алексей! — смеялась она.

Слёзы на её глазах Сазонов увидел, когда подошёл ближе и обнял её, счастливую.