Пустыня всадников - Варвара Еналь

Светило слишком медленно поднималось из-за кромки здоровенных Городских гор. Сначала фиолетовая темень набухла, после побледнели звезды и, наконец, розовые всполохи расчертили небосвод, возвещая о грядущем дне.

Люку казалось, что небо слишком долго розовеет, слишком тяжело и неповоротливо нынче Светило, потому все никак не выползет круглым своим боком из-за горной гряды, все никак не зальет сереющие травы долгожданным светом и теплом.

Для того чтобы Енси взлетел и расправил крылья, надо было много тепла и света, которые он вберет в себя и наполнится энергией дня. А иначе дракон не удержит высоту, рухнет на древние развалины и — конец. Нет никакого смысла взлетать в утренний сумрак.

И Люк ждал, меряя шагами развалины моста и всматриваясь в сереющий горизонт. Он уже успел вознести утренние молитвы Настоящей Матери. Торопился, правда, но Настоящая Мать поймет. Его братья в беде, поэтому нет никаких сил сосредоточиться и подумать о вечном и настоящем.

Люку было тревожно. Еще вечером он вполне мог унять волнение и думал, что все будет в порядке с мальчишками. А сейчас его накрывало тяжелой волной и холодели пальцы на руках. Предчувствие — вот как это называлось. Их мать умеет хорошо предчувствовать события, потому она и просила мальчишек в этот раз остаться дома.

— Не к добру это, дети. Пусть бы Жак и Ник оставались со мной, Люк. Езжай сам, и у тебя все получится.

Но Люку непременно тогда хотелось объездить отцовского дракона. Хотелось заявить перед всем кланом, что машина точно принадлежит их семье и есть кому на ней летать. Люк торопился, а следовало прислушаться к словам матери.

И вот теперь его самого накрыло дурное предчувствие, и он был уверен, что с братьями что-то случилось. Потому метался среди развалин, глазел на восток и ждал, ждал, когда же зальют землю лучи восходящего Светила.

Наконец показался долгожданный пылающий бок, дарующий жизнь и питающий все живое своим драгоценным теплом. Люк, сложив ладони, поклонился и ему, потом достал из-за пазухи кулон и поднял на ладони повыше. Живой металл любит лучи Светила, они оживляют его, делают теплым и активным.

Один шаг времени — достаточно и для кулона, и для Люка. А дальше — вниз, к дракону. Проверить седло, оружие, похлопать машину по тусклым чешуйкам и скомандовать:

— Вперед, Енси!

Дракон поначалу двигался медленно. Перебирал лапами, помогал себе хвостом. Но едва его голова и половина туловища оказались снаружи и лучи света заплясали по гладкой чувствительной чешуе, Енси поднял голову и издал победный звук, похожий на резкий скрежет железа.

— Я тоже рад Светилу, приятель, — хмыкнул Люк. — Давай летим.

И Енси рванулся, распахнул крылья, с силой ударил ими, отрываясь от земли, еще раз, еще. И вот его гибкое, быстрое тело уже поднимается ввысь, и потеплевший воздух бьет Люку в лицо, треплет волосы и рукава рубашки. Остается внизу оборванная дуга моста, овальным пятачком мелькает широкое плато и поднимается, разворачивается перед глазами широкая полоса леса.

Найти останки Хмуса будет несложно. Люк приметил, в какую сторону вчера направилась погибающая машина, повернул Енси туда, увеличил скорость и принялся напряженно высматривать братьев. Лес приблизился, принял четкие очертания, стал живым и подвижным. Качались верхушки деревьев, где-то в глубине ревели номусы. На широкой поляне, у самой кромки леса, показался гигантским нажис, медлительный и громадный. Его мощные, полные зубов челюсти наводили ужас, если только не знать, что эта тварь соображает очень медленно и двигается тоже медленно. И убежать от нее легче легкого.