Минус один - Евгения Пастернак

*

«Красивая», – подумала Надя.

Наташа на самом деле была красивая. Обаятельная. Наверняка умная.

Надя думала, что когда она увидит Сергея рядом с любовницей, то чувства вернутся. Она смотрела на Наташу и пыталась представить их с Сергеем вместе в постели. И не могла. Она не помнила – как это.

«Надо сказать ему, что я все знаю», – подумала Надя и направилась прямо к мужу.

«Все-таки я удивительно спокойна для своего состояния», – подумала Надя.

Она решила, что подойдет к столику и аккуратно положит рядом с Сергеем обручальное кольцо. Возможно, скажет: «Ты свободен!», а возможно, Сергей сразу начнет что-то объяснять, тогда она его выслушает и скажет, что не верит ни единому его слову, потому что…

Надя подошла к столику.

Сергей сидел к ней спиной и ждал, пока Наташа закончит говорить по телефону.

Надя начала снимать кольцо, но оно застряло на пальце и никак не хотело сдираться. Надя в раздражении топнула ногой. Наташа удивленно на нее посмотрела и сделала знак Сергею, мол, разберись. Сергей обернулся. После довольно томительной паузы он вскочил и протянул Наде стакан воды.

– Что случилось? – спросил он.

Тут Наде все-таки удалось сдернуть кольцо с пальца, и она зачем-то опустила его в стакан, который протягивал ей Сергей.

– Вам нужна помощь? – спросила Наташа.

– Вот у тебя, – ответила Надя, – есть посудомойка?

– Что? – изумилась Наташа.

– Посудомойка! Хрень такая, чтобы посуду мыть! Есть у тебя?!

– Надь, успокойся, – попытался вклиниться Сергей.

– Тебе сложно ответить?! – с надрывом продолжила Надежда. – Есть или нет?!

– Эээ… – протянула Наташа, с ужасом глядя на Сергея, – есть, но…

– Так я и думала!

Тут Надя вспомнила, что собиралась сделать, и с размаху плеснула в девушку из стакана.

– От тебя он тоже уйдет! – гордо сказала она.

Вода до Наташи не долетела, со скатерти закапало.

– Прости, это моя жена, она, похоже, пьяна, – сказал Сергей, поднимая со стола мокрое кольцо.

*

Славик сидел запертый в комнате.

Он слышал, что родители откуда-то приехали, слышал, что у них опять скандал, но решил не выходить – рассосется.

Очень кстати пришло сообщение от Жени. Несколько файлов: график отпусков тренеров их клуба, фотка Романа Георгиевича на фоне олимпийских колец и ссылка на новость о том, что в Сочи задержана крупная партия наркотиков.

«Что это?» – написал Славка.

Женя перезвонила.

– Ты что, не видишь? Все сходится, – сказала она. – Роман отдыхал в Сочи в то время, когда там наркотики задержали. А он тогда не попался. Но от нас не уйдешь!

– От кого «от нас»? – подозрительно спросил Славик.

– Завтра встречаемся после тренировки. Есть план, – сказала Женя страшным шепотом. – Если хочешь жить – молчи.

*

Сергей терпел, когда жена ввалилась в ресторан в непотребном виде и устроила черт знает что. Он мужественно вынес бегство Наташи. Он не впал в ярость, когда осознал, что о приватном разговоре с мэром можно забыть. Он не стал устраивать скандал дома… почти не стал, пару раз прикрикнул в сердцах – но без истерики. Он даже отправился на кухню за водой, когда стало ясно, что Надя не в адеквате.

Однако вернувшись, Сергей понял, что терпение иссякло – жена рылась в карманах его куртки.

Он не стал даже выяснять, что она там хотела найти, какой компромат. Молча отнял куртку, схватил ноутбук. Надя бормотала, что у нее нет денег, чтобы покормить Славика, и прочий бред, но Сергей решительно вышел из квартиры.

Сначала он шел, просто чтобы успокоиться. На улице было холодно, это отрезвляло, и Сергей понял, что эту ночь он проведет в гостинице. А потом…

Там видно будет.

Он достал телефон, чтобы позвонить Славке: надо было объяснить, что сына он не бросает, что просто какое-то время поживет отдельно. Часы на экране смартфона показывали начало первого. Сергей решил отложить разговор на завтра.

*

В школу Слава собирался один. Холодильник был пустой, на плите стояли все те же слипшиеся макароны. Славка их разогрел, залил кетчупом и съел. Гадость, конечно, но будить родителей было неохота, хотелось тишины.

Татьяна Павловна давно уже не сердилась за то, что Слава уехал на соревнования, тем более что он честно готовился к районной олимпиаде. Ему очень нравилось, что иногда можно было что-то прогулять, а на математике сделать несчастные глаза и рассказать про то, что писал вчера два сочинения. Математик вздыхал, но двойку за домашку не ставил.

С одноклассниками Слава старался не контактировать. Виктуар по привычке хохмил, но Слава не отвечал. Он вообще почти не открывал рот, сдавал письменные работы, а все остальное время рисовал и разукрашивал в тетрадке причудливые фигуры. Сегодня он поймал себя на том, что узоры все больше напоминают колбасу. Слава даже на факультатив не остался, в животе после пятого урока урчало и завывало.

Он примчался домой, ворвался в кухню, открыл холодильник…

– Ма-а-ам! – заорал он. – А что, еды больше никогда не будет?

На кухне с утра не добавилось ничего. Одиноко стояла грязная кастрюля из-под макарон, а на столешнице красовалось пятно от кетчупа.

Мама вошла в кухню и прислонилась плечом к косяку.

– Мы с тобой остались без средств к существованию, – сказала она.

– Чего? – возмутился Славик.

– Твой отец нас оставил.

– Мама, не неси чушь, – отмахнулся Слава и тут же набрал телефон отца.

Папа откликнулся мгновенно, позвал в пиццерию, сказал, что потом отвезет на тренировку. Славка так хотел жрать, что смысл происходящего начал до него доходить только после второй пиццы.

– Ты можешь звонить мне в любое время дня и ночи, – сказал папа.

Похоже, он говорил это уже не первый раз. Слава нервно сглотнул. То есть мама не шутила? Он смутно припомнил, что ночью родители скандалили. И утром папа не завтракал? Не ночевал дома?

Славке стало страшно.

– А жить мы на что будем? – спросил он. – Мама вторые сутки не готовит…

Сергей достал бумажник и вытащил оттуда несколько купюр.

– Передашь маме. Это все, что у меня есть. И скажи ей, чтоб искала работу. А тебе на тренировку не пора?

*

Тренироваться с набитым животом и свернутыми набекрень мозгами было сложно. Хорошо, Наум Кириллович после провала на соревнованиях в упор не замечал Славку.

Хорошо – но обидно. Слава вдруг подумал, что он в секции, как и в классе, все время сам по себе. Остальные кучкуются, обсуждают, общаются после тренировок…