Гайдзин - Джеймс Клавелл

Ёси не коснулся списка, лишь глядел на него с нетерпением.

— Пожалуйста, позволь мне возместить твои расходы, — сказал он. Инэдзин скрыл огромное облегчение, ибо ему пришлось заложить их гостиницу у Гъёкоямы, чтобы получить требуемую сумму. — Повидайтесь сегодня же с моим казначеем. Можно ли доверять этим сведениям?

Инэдзин пожал плечами. Оба помнили ещё одно наставление Сунь-цзы: «Внутренний шпион самый опасный, тот, который продает секреты за деньги. Нужен человек гениальный, чтобы проникнуть в его сердце».

— Мой осведомитель клянется, что сведениям можно верить, как и самому шпиону.

— И здесь говорится?

— План гайдзинов пугающе прост. В день выступления, на одиннадцатый день после того, как будет вручен их ультиматум — если его требования останутся невыполненными, — весь их флот выдвигается к Эдо. В первый день нападению подвергнутся места, наиболее удаленные от берега, предел дальности для их самых тяжелых орудий с целью превратить в пыль все мосты и дороги, ведущие из Эдо, — они все четко обозначены; без сомнения, дополнительными сведениями их снабжает изменник Хирага. В ту же ночь, при свете пожаров, которые вспыхнут в городе от их ядер, они намерены обстрелять замок. На следующий день уничтожаются прибрежные районы. На третий день они высадят на берег тысячу солдат с ружьями и двинутся к воротам замка. Там они установят осадные мортиры и разрушат ворота, мосты и такую часть замка, какую только смогут. На пятый день они отступят и уплывут.

— В Иокогаму?

— Нет, государь. В плане говорится, что они пересадят всех гайдзинов на корабли за день до дня сражения и вернутся в Гонконг до весны. Затем приплывут назад с большими силами. Стоимость военных действий — как это было во время их китайских войн и вообще является их традицией — будет удвоена и затребована в качестве возмещения у сёгуната и императора, так же как полный доступ ко всему Ниппону, включая Киото, и отдачу им в вечное владение одного из островов для прекращения военных действий.

Ёси почувствовал холод, пробежавший по спине. Если эти дикари смогли покорить Китай, Матерь всего Мира, рано или поздно они покорят и нас, даже нас. Полный доступ?

— Этот ультиматум? Какую ещё наглость они себе позволили?

— В свитке этого нет, государь, но шпион обещал сообщить подробности вместе с датой дня сражения и любыми изменениями.

— Какова ни будет цена, купите их — оказавшись подлинными, они могут решить исход всего этого.

— Возможно, государь. Часть сведений посвящена контрмерам гайдзинов. Против наших кораблей с горючей смесью.

— Но Андзё сказал мне, что о кораблях никто не знает!

— Для них это не секрет. Бакуфу — это рисовое решето для всех, кто имеет интерес, а также кто продажен, государь.

— Имена, Инэдзин, и я насажу их головы на пики.

— Начните сегодня, государь. Начните с самого верха.

— Это государственная измена.

— Но такова правда, государь. Вам нравится правда, а не ложь, в отличие от любого другого вождя, какого я знал. — Инэдзин поерзал, боль была невыносимой. — Вопрос с этим шпионом очень запутан, государь. Это Мэйкин рассказала мне о нем… — Ёси издал короткий сдавленный рык. — Да, я согласен. Но именно Мэйкин сообщила мне, Мэйкин, которая отвела посредника от бакуфу ко мне, Мэйкин, которая подменит свитки, а это крайне опасно, ибо она должна поручиться за их подлинность, Мэйкин, которая отчаянно пытается доказать свою преданность вам.

— Преданность? Когда её дом является тайным убежищем для сиси, местом встречи для Кацуматы, ложем, на котором обучают предательниц?

— Мэйкин клянется, что эта дама никогда не участвовала в заговоре против вас, никогда. Как и она сама.

— Что ещё она может сказать — та служанка была, да?

— Может быть, она говорит правду, может быть, нет, но, может быть, из-за своего горя она видит теперь, как ошибалась в прошлом, государь. Шпион, перешедший на вашу сторону, может оказаться крайне ценным.

— Голова Кацуматы убедила бы меня больше. Если он будет схвачен живым, то ещё больше.

Инэдзин рассмеялся, подался вперед и понизил голос.

— Я предложил, чтобы она быстро сообщила вам подробности об изменнике Хираге, прежде чем вы потребуете его голову.

— И её.

— Женская голова на пике — некрасивое зрелище, государь, старая она или молодая. Это древняя истина. Лучше оставить её у неё на плечах и воспользоваться тем ядом, мудростью, хитростью или просто гнусностью, которыми обладает любая подобная женщина, себе на пользу.

— Как?

— Сначала вы получите Кацумату. Хирага — более сложная проблема. Она говорит, что он в тесной дружбе с важным английским чиновником, приближенным к верховному анг'ричанину, по имени Тайра.

Ёси нахмурился. Ещё один знак? Тайра было другим славным именем в Японии, древний род правителей, связанный кровными узами с ветвью Ёси Сэраты.

— И что же?

— Этот Тайра — чиновник, учится на переводчика. Он уже очень хорошо говорит по-японски — должно быть, у анг'ричан есть школа наподобие той, которую вы предложили и открытие которой бакуфу «рассматривают».

— Рассматривают, а? Тайра? Это не тот безобразный молодой человек, высокий, с голубыми глазами, огромным носом и длинными волосами, похожими на рисовую солому?

— Да-да, это, должно быть, он.

— Я помню его по встрече со старейшинами. Продолжай.

— Мэйкин слышала, что его владение нашим языком становится лучше день ото дня, в этом ему помогает некая шлюха по имени Фудзико, но ещё больше этот Хирага, который постриг волосы на манер гайдзинов и носит их одежду. — Старик умолк на секунду: он обожал делиться секретами. — Похоже, что этот Хирага доводится внуком важному сёе из Тёсю, которому было позволено купить титул госи для своих сыновей; один из них, как раз отец Хираги, теперь хиразамурай. Хирага был выбран для обучения в тайной школе Тёсю, где, будучи исключительно одаренным студентом, он выучил анг'рийский. — Инэдзин подавил улыбку, глядя на лицо Ёси.

— Значит, наш шпион не гайдзин, а этот Хирага?

— Нет, государь, но Хирага мог бы стать серьезным дополнительным источником информации. Если бы её можно было выкачать из него.

— Сиси, который помогает нам? — фыркнул Ёси, желчно усмехнувшись. — Невозможно.

— Ваша встреча вчера, на борту корабля фурансу. Она была выгодной, государь?

— Она была интересной. — Невозможно сохранить в тайне такие вылазки. Он был рад, что Инэдзина так хорошо и быстро информируют. Абэ и полдюжины его людей присутствовали на встрече. У кого из них развязался язык во хмелю? Впрочем, это не имело значения. Этого следовало ожидать. Он не сказал ничего, что могло бы поставить его под удар.

— Абэ! — громко позвал он.