Украсть Посейдон - Виктор Евгеньевич Рябинин

и язвы. Долгое время полагали, что виновник этой болезни – морская губка. Но в начале нынешнего столетия ученые обнаружили, что опасно прикосновение не к самим губкам, а к обжигающим щупальцам сидящих на них актиний, еще одного представителя коралловых полипов. Актинии – крупные животные высотой до одного метра с мягкими трубчатыми телами, лишенными известкового скелета. Живут они не колониями, а поодиночке, в поисках пристанища способны преодолеть небольшое расстояние. Выбрав место, актинии прикрепляются к ракушкам, камням, мертвым кораллам с помощью «подошвы», расположенной на нижнем конце трубчатого тела. В верхней части тела у актинии есть рот, окруженный многочисленными щупальцами, собранными в венчик. Эти щупальца удивительно похожи на хризантемы, георгины или астры и отличаются таким же разнообразием – встречаются пурпурные, коричневые, белоснежные, зеленые, нежно-голубые актинии. Любительница пристраиваться на губках розовая актиния, несмотря на красоту, наиболее опасна. Она встречается у берегов Исландии, стран Европы, Африки и в Средиземном море. Не менее ядовитые ее сородичи адамсия и анемона распространены еще шире: адамсия – от Норвегии до Испании, а анемона – в восточной части Атлантического океана, от Норвегии и Шотландии до Канарских островов.

– Ну как, ты еще не передумала погружаться в океан, – когда подробный не то инструктаж, не то рассказ-ужастик, был завершен, с улыбкой поинтересовался у Ирины Ухов.

– Немного боязно, – призналась молодая женщина, – Но ты, Петя, если что, меня защитишь?

Глядя, как доверчиво Ирина всматривается в его глаза, в эту минуту Ухову захотелось обнять и поцеловать эту женщину. Но он постеснялся это сделать и лишь слегка сжал её ладонь в своей руке, что должно было означать примерно следующее: «Даже не сомневайся…»

18.

«Азоры здесь тихие»

Общеизвестно, что умение ставить разумные вопросы перед собеседником уже есть важный и необходимый признак ума и проницательности человека. Что же касается ученого мужа, то определенная дотошность в его рассуждениях – качество почти обязательное.

У проницательного Петра Ухова еще в Москве, после инструктажа в военном ведомстве, появилось устойчивое предчувствие, что ему – главному создателю уникальной установки что-то недоговаривают. Еще до командировки, успешно завершив лабораторные испытания, Ухов и его единомышленники составили техническое задание на проверку своей установки в реальных морских условиях, где указали желаемые параметры: глубину размещения под водой, соленость и прозрачность окружающей среды. Петр надеялся, что для этого подойдут некоторые районы акваторий Черного, Балтийского или Баренцева морей. Но выбор почему-то пал на середину Атлантического океана и это было неспроста.

Не получив конкретного ответа на свой простой вопрос о выборе места испытаний еще в Москве, Петр Ухов был настроен любым способом добиться ясности по прибытию на корабль. Тут уже кроме Минха, находился его заместитель – Володя Алексеев, который и сообщил: установка смонтирована на подводной горе недалеко от места стоянки ССВ. Включать её будет сам Ухов, но дистанционно.

У Петра снова возникли вопросы, ответы на которые он хотел обязательно заранее заполучить. Ведь дотошность не случайно величают королева мелочей. Зная, что суть вопроса частенько запрятана в деталях, дотошный человек докапывается до мельчайших подробностей, анализирует все нюансы, все штрихи и незначительные на первый взгляд факты, словом, подходит необычайно основательно к делу. Но, если без лукавства, то такой подход частенько не по нраву окружающим. Вот и Петр Ухов, наблюдая за шахматной партией в кают-компании между профессором Минхом и командиром ССВ Сидоровым, осторожно принялся выспрашивать у противоборствующих сторон интересующую его информацию. В конечном итоге своих расспросов он почувствовал недовольство Геннадия Петровича.

– Петр Иванович, хороший ты мужик, но очень уж дотошный! – немного раздраженно проворчал Сидоров, которого к тому времени профессор теснил по всем шахматным фронтам. – Когда-то в молодости у меня была невеста – красивая, но дотошная до ужаса. Помню, когда я предложил ей руку и сердце, то она первым делом поинтересовалась: «Руку правую или левую?». Короче, я на этой девушке так и не женился…

Все, кто слышал эти забавные признания, заулыбались, а Сидоров, в очередной раз увернувшись от шаха соперника, принялся объяснять Ухову преимущества выбора места испытаний.

– Считаю, выбор сделан верный. Во-первых, это почти центральная часть Атлантики. Условия испытаний, так сказать, – самые реальные. Во-вторых, тут климат подходящий – среднегодовая температура воды + 18 градусов. Сильные ветра случаются редко, да и теплый Гольфстрим проходит. Мои офицеры даже шутят: «Азоры здесь тихие», что, сам понимаешь, эта фраза хорошо запоминается, потому как созвучно с названием известного кинофильма. В – третьих, сами по себе Азорские острова – это верхушки гор Срединно-Атлантического хребта. Просто некоторые высунулись над водой, а другим не хватило буквально нескольких метров. Между западным островом Флориш и центральным Фаял, находится гора Ломоносова, имеющая плоскую вершину. Эта вершина не доходит до поверхности всего на 18 метров, и была открыта советским исследовательским судном «Ломоносов». В честь этого судна и была названа. На её вершине, кстати, твою установку и смонтировали, – как бы, между прочим, упомянул Сидоров. – У Азор, кстати, под водой большое плато, по его краям – резкое увеличение глубины до 5 километров. Кто знает, может данная особенность нам пригодиться.

– Геннадий Петрович, не томите, договаривайте, – догадался Ухов. – Я уже уяснил, что в этом районе океана благоприятный климат и гидрология. Но каковы главные причины выбора этого места для испытаний моей установки?

– Твоей проницательности, Петр Иванович, можно только позавидовать, – засмеялся Сидоров, которому Минх наконец все-таки поставил мат. – Ну ладно, приглашаю вас с профессором в мою каюту. Я вам кое-что конфиденциальное расскажу для общей эрудиции и понимания сути происходящего.

***

Тот, кто лжет, не отдает себе отчета в трудности своей задачи, – так начал свой рассказ Сидоров. – Ибо лжецу предстоит еще много раз солгать, чтобы поддержать первую ложь. Потому скрывать обман – это тоже обман, но еще более подловатый.

Смысл повествования сводился к тому, что вся разрекламированная лунная программа США, – по мнению Сидорова, – Ничем конкретным не подтверждена, якобы все это – чистый вымысел и искусный подлог. Сидоров назвал три аргумента, которые ставят под сомнение все, о чем заокеанские партнеры так любят распинаться и хвастать.

– Вам, как ученым, привыкшим иметь дело с доказательной базой, это будет любопытно узнать, – обратился командир к Ухову и Минху, внимательно воспринимавших информацию.

И Сидоров принялся аргументировано высказывать собственную точку зрения. Чувствовалось, что приводимые факты он анализировал долгое время. По его мнению, главным аргументом был такой: практически нет никаких независимых и объективных доказательств, что американские космонавты были на