Ураган. Книга 2. Бегство из рая - Джеймс Клавелл

– Немного… но и один – уже слишком.

НЕДАЛЕКО ОТ ПОВОРОТА НА ДЖУЛЬФУ. 18:15. Извилистая боковая дорога, тянувшаяся через лес, была вся в снегу, ее не расчищали. Несколько следов от телег и грузовиков и одна пара – от старого полноприводного «шевроле», который был припаркован под соснами рядом с открытым пространством в нескольких шагах от главной дороги. В бинокли Армстронг и Хашеми отчетливо видели двоих в теплых пальто и перчатках, сидевших на переднем сиденье с открытыми окнами и напряженно вслушивавшихся в тишину.

– Времени у него остается немного, – заметил Армстронг.

– Возможно, он так и не приедет.

Они уже полчаса вели наблюдение с небольшой, заросшей деревьями возвышенности, с которой хорошо было видно посадочную площадку. Их машина с остальными люди Хашеми была неприметно припаркована на главной дороге внизу и позади них. Было очень тихо, почти безветренно. Над головой пролетели какие-то птицы, издавая жалобные крики.

– Аллилуйя! – прошептал Армстронг, приходя в возбуждение.

Один человек в «шевроле» открыл боковую дверцу и вышел из машины. Он стоял, вглядываясь в северный сектор неба. Водитель завел мотор. Потом поверх его урчания они услышали стрекот приближавшегося вертолета, увидели, как он появился из-за горы и нырнул в долину, скользя над самыми верхушками деревьев, его поршневой двигатель аккуратно сбросил обороты. Вертолет идеально приземлился посреди облака снежной пыли. Им был виден пилот и человек, сидевший в кабине рядом с ним. Пассажир, маленький человечек, вылез из кабины и пошел навстречу человеку из «шевроле». Армстронг выругался.

– Ты узнаешь его, Роберт?

– Нет. Это не Суслев, не Петр Олегович Мзитрюк. Я уверен. – Армстронг был сильно разочарован.

– Пластическая хирургия?

– Нет, дело совсем не в этом. Тот был здоровым сукиным сыном, плотно сбитым, одного со мной роста.

Они смотрели, как прилетевший подошел к вышедшему из машины человеку и что-то протянул ему.

– Это было письмо? Что он ему передал, Роберт?

– Выглядело как посылка. Могло быть и письмо, – пробормотал Армстронг, чертыхнувшись, и сосредоточился на их губах.

– О чем они говорят? – Хашеми знал, что Армстронг умеет читать по губам.

– Не знаю. Это не фарси и не английский.

Хашеми выругался и подправил свой и без того идеально настроенный бинокль.

– Мне показалось, что письмо.

Человек из вертолета произнес еще несколько слов и вернулся в кабину. Пилот тут же прибавил газу, поднял машину в воздух и улетел. Второй человек побрел по снегу назад к «шевроле».

– Что теперь? – Хашеми был расстроен.

Армстронг следил за человеком, шедшим к машине.

– Два варианта: перехватить машину, как запланировано, и выяснить, что им передали, при условии что мы сумеем нейтрализовать их быстрее, чем они успеют это уничтожить, – только подобные действия выдадут им то, что нам известно место приземления Большого Босса, – или просто проследить за ними, полагая, что это послание хану с указанием новой даты.

Он вполне оправился от разочарования, что Мзитрюк не попал в капкан. В нашей игре ты должен быть еще и везучим, напомнил он себе. Ладно, в следующий раз мы его заполучим и он приведет нас к предателю в наших рядах, к четвертому, пятому, шестому человеку, и я помочусь на их могилы и на могилу Суслева, или как там Петр Олегович Мзитрюк себя теперь называет, если удача будет со мной.

– Нам даже не нужно следить за ними: он отправится прямиком к хану.

– Почему?

– Потому что хан является жизненно важным стержнем всего Азербайджана как для Советов, так и против них, поэтому они захотят из первых рук узнать, насколько плохи дела с его сердцем и кого он выбрал в качестве регента, пока младенец не достигнет совершеннолетия или, что более вероятно, не вознесется на небеса. Разве власть не передается вместе с титулом, вместе с землями и богатством?

– И тайный номерной счет в швейцарском банке – лишний повод приехать немедленно.

– Да, но не забывай, что в Тбилиси могло произойти что-нибудь серьезное, что объясняет эту задержку: Советы так же злятся и нервничают по поводу того, что творится в Иране, как и мы.

Они видели, как человек уселся в «шевроле» и начал что-то подробно рассказывать. Водитель отпустил сцепление и выехал на главную дорогу.

– Давай вернемся к нашей машине.

Обратный путь вниз по склону был относительно легким, движение на дороге Джульфа – Тебриз внизу было плотным, некоторые машины уже включили фары, и их жертве никак не удалось бы избежать засады, если бы они решили ее устроить.

– Хашеми, другое возможное объяснение состоит в том, что Мзитрюк мог в самый последний момент узнать о том, что сын его предал, и послать предупреждение хану, что его прикрытие тоже провалилось. Не забывай: мы так и не узнали, что случилось с Ракоци после того, как твой ныне покойный друг генерал Джанан отпустил его.

– Этот пес ни за что не осмелился бы сделать это по собственной инициативе, – сказал Хашеми с кривой ухмылкой, вспоминая то безбрежное ликование, которое ощутил, нажав на кнопку передатчика и увидев, как в следующий миг взорвавшийся автомобиль уничтожил этого врага вместе с его домом, его будущим и его прошлым. – Приказ должен был поступить от Абрима Пахмуди.

– Почему?

Хашеми прикрыл глаза и искоса взглянул на Армстронга, но не прочел на его лице никакой скрытой хитрости. Ты знаешь слишком много секретов, Роберт, знаешь о кассетах с показаниями Ракоци и, что хуже всего, знаешь о моей «группе четыре» и о том, что я помог Джанану попасть в ад, где к нему скоро присоединится хан, как и Талбот, чей срок наступит через пару дней, и ты, мой старый друг, когда мне будет угодно. Рассказать ли тебе, что Пахмуди приказал наказать Талбота за преступления против Ирана? Рассказать ли тебе, что я с удовольствием окажу ему эту услугу? Много лет я хотел, чтобы Талбота убрали, но не осмеливался пойти против него в одиночку. Теперь вина ляжет на Пахмуди, да поразит его Аллах огнем, и еще одной колючкой в моем боку станет меньше. Ах да, и сам Пахмуди на следующей неделе, но ты, Роберт, ты будешь тайным убийцей, избранным для этой операции, в которой ты, вероятно, погибнешь. Пахмуди не стоит жизни одного из моих настоящих тайных убийц.

Он весело фыркнул про себя, спускаясь по склону, не чувствуя холода, не тревожась из-за того, что Мзитрюк не появился. У меня есть дела поважнее, думал он. Любой ценой я должен сохранить своих людей из «группы четыре» – мою гарантию личного рая на земле с властью даже над самим Хомейни.

– Пахмуди – единственный человек, который мог отдать приказ об освобождении Ракоци, – сказал он. – Скоро я выясню, где Ракоци сейчас. Он либо в советском посольстве, либо на советской конспиративной квартире, либо в подземелье для допросов в САВАМА.