Ураган. Книга 2. Бегство из рая - Джеймс Клавелл

– Да, ваше высочество. – Ахмед поднялся на ноги.

Хан позавидовал его гибкому и мощному телу.

– Погоди, было ведь… было кое-что еще. – Хан на минуту задумался, процесс оказался странно утомительным. – Ах да, где Рыжий Нож?

– С Чимтаргой, возле границы на севере, ваше высочество. Чимтарга сказал, что они, возможно, будут отсутствовать несколько дней. Они улетели ночью во вторник.

– Вторник? А какой сегодня день?

– Суббота, ваше высочество, – ответил Ахмед, скрыв свою озабоченность.

– Ах да, суббота. – Новая волна усталости. Его лицо вдруг показалось ему чужим, он хотел было поднять руку, чтобы потереть его, но обнаружил, что это усилие для него слишком велико. – Ахмед, выясни, где он. Если что-то случится… если у меня будет еще один приступ и я… в общем, проследи, чтобы… чтобы меня немедленно доставили в Тегеран, в Международную больницу. Немедленно! Ты понял?

– Да, ваше высочество.

– Узнай, где он, и… и следующие несколько дней держи его рядом… что бы ни говорил Чимтарга. Держи Рыжего Ножа под рукой.

– Да, ваше высочество.

Когда охранник вернулся в комнату, хан закрыл глаза и почувствовал, что проваливается в бездонные глубины.

– Нет божества, кроме Аллаха… – пробормотал он, сильно напуганный.

НЕДАЛЕКО ОТ СЕВЕРНОЙ ГРАНИЦЫ, К ВОСТОКУ ОТ ДЖУЛЬФЫ. 18:05. До заката оставалось немного времени, и 212-й Эрикки стоял под грубым, наспех возведенным навесом, на крыше которого уже лежало снега на один фут после вчерашней метели, и Эрикки знал, что, если его вертолет простоит на морозе достаточно долго, он его потеряет.

– Вы не можете дать мне одеял, или соломы, или чего-нибудь, чтобы согревать машину? – спросил он у шейха Баязида, едва они вернулись назад с телом старой женщины, их предводительницы, два дня назад. – Вертолету нужно тепло.

– У нас этого и для живых-то не хватает.

– Если вертолет замерзнет, он не сможет летать, – сказал Эрикки, опасаясь, что шейх не позволит ему тут же улететь в Тебриз, до которого было около шестидесяти миль; он смертельно тревожился за Азаде и спрашивал себя, что сталось с Россом и Гуэнгом. – Если он не сможет летать, как мы выберемся из этих гор?

Шейх с неохотой отдал приказание своим людям построить навес и дал ему несколько козьих и овечьих шкур, которые Эрикки использовал в тех местах, где, как он думал, они принесут наибольшую пользу. Вчера после рассвета он попытался улететь. Он пришел в полное смятение, когда Баязид сообщил ему, что собирается отдать его и 212-й за выкуп.

– Вы можете вести себя терпеливо, капитан, и свободно передвигаться по деревне в сопровождении спокойного охранника, заниматься своим вертолетом, – сердито объяснил ему Баязид, – или вы можете быть нетерпеливым и злым, и тогда вас свяжут и посадят на веревку, как дикого зверя. Мне не нужны проблемы, капитан, я не хочу их и не хочу никаких споров. Мы обратились за выкупом к Абдолле-хану.

– Но я же говорил вам, что он ненавидит меня. Он не станет помогать мне и платить вы…

– Если он откажется, мы обратимся куда-нибудь еще. К вашей компании в Тегеране или к вашему правительству. Может быть, к тем советским, которые вас наняли. Тем временем вы будете находиться здесь как гость, есть, что едим мы, спать, как спим мы, имея во всем равную долю. Или связанным, на привязи и голодным. В любом случае вы останетесь здесь, пока не будет заплачен выкуп.

– Но на это могут уйти месяцы, и…

– Иншаллах!

Весь день вчера и половину ночи Эрикки провел, пытаясь придумать, как ему выбраться из этой западни. У него забрали гранату, но оставили нож. Однако его стража была бдительной и все время находилась рядом. По такому глубокому снегу ему, в его летных ботинках и без зимней одежды, практически невозможно спуститься в долину внизу, да и в этом случае он оказался бы на враждебной территории. До Тебриза всего тридцать минут лета на 212-м, но пешком…

– Сегодня опять выпадет снег, капитан.

Эрикки оглянулся. Баязид стоял в шаге от него, а он и не услышал, как тот приблизился.

– Да, и еще пара дней на таком морозе, и моя птичка, мой вертолет, уже не взлетит: аккумулятор разрядится, бо́льшая часть приборов выйдет из строя. Я должен завести его, чтобы зарядить аккумулятор и прогреть оборудование, должен. Кто будет платить за сломанный двести двенадцатый в этих горах?

Баязид задумался на мгновение:

– Как долго должны работать двигатели?

– Десять минут в день, и это абсолютный минимум.

– Хорошо. Вы можете делать это каждый день сразу после наступления полной темноты, но сначала будете спрашивать у меня. Мы поможем вам выкатить вашу птичку… Кстати, почему «птичка», почему не «орел», почему женский род, а не мужской или средний?

– Не знаю, – нахмурился Эрикки. – В английском языке все корабли относятся к женскому роду, это тоже корабль, только воздушный. – Он пожал плечами.

– Очень хорошо. Мы поможем вам выкатить ее из-под навеса, и вы сможете ее завести, но пока двигатели работают, в пяти футах от вас будет пять стволов, чтобы вы не испытывали искушения.

– Тогда я не буду испытывать искушения, – рассмеялся Эрикки.

– Хорошо, – улыбнулся Баязид. Он был красивым мужчиной, хотя и с гнилыми зубами.

– Когда вы пошлете известие хану?

– Оно уже послано. При таком снеге уходит день, чтобы спуститься к дороге, даже верхом, но добраться оттуда до Тебриза не займет много времени. Если хан ответит положительно и сразу, возможно, мы узнаем об этом завтра или послезавтра. Это будет зависеть от снега.

– Или никогда. Как долго вы намерены ждать?

– Все люди с севера так нетерпеливы?

Эрикки вскинул подбородок:

– Древние боги были очень нетерпеливы, когда их заперли против их воли; они передали нам это качество. Это плохо, когда тебя удерживают против твоей воли, очень плохо.

– Мы бедные люди, сейчас идет война. Мы должны брать все, что истинный Бог посылает нам. Брать выкуп – древняя традиция. – Его губы тронула улыбка. – Мы научились у Саладина проявлять благородство по отношению к своим пленникам, в отличие от многих христиан. Христиане не славятся рыцарским благородством. С нами обраща… – Его слух был острее, чем у Эрикки, как и его глаза. – Смотрите, внизу, в долине!

Теперь Эрикки тоже слышал рокот вертолета. Через мгновение его глаза отыскали низко летящий вертолет с камуфляжной окраской, приближавшийся с севера.

– Ка-16, советский армейский вертолет непосредственной огневой поддержки… Что он здесь делает?

– Направляется в Джульфу. – Шейх сплюнул. – Эти сыновья собаки прилетают и улетают, когда им захочется.

– А много их теперь сюда проникает?