Сегун - Джеймс Клавелл

— Почему вы не помашете Киритсубо-сан?

Она помахала и окликнула ее по имени. Кири заметила их и помахала в ответ.

Через минуту, расслабившись и овладев собой, Марико оценила его усилия:

— Благодарю вас, Анджин-сан. Вы очень ловки и очень умны. — Она, как обычно, поздоровалась с капитаном, прошла к выступу в стене и присела, предварительно убедившись, что здесь чисто. — День обещает быть хорошим.

— Да… Как вам спалось?

— Я не спала, Анджин-сан. Кири и я проболтали всю ночь, и я видела, как восходит солнце. Я люблю рассветы… А вы?

— Мой сон был нарушен, но…

— Ох, извините…

— Я прекрасно чувствую себя — правда. Вы сейчас уезжаете?

— Да, но я вернусь в полдень, чтобы захватить Кири-сан и госпожу Сазуко. — Она отвернулась от капитана и сказала по-латыни: — Ты… Помнишь Гостиницу Цветов?

— Конечно. Как я могу ее забыть?

— Если сегодня будет задержка… сегодняшний вечер будет таким же — так же прекрасен и спокоен.

— Ах, хорошо бы! Но я предпочел бы, чтобы ты оказалась в безопасности.

Марико продолжала на португальском:

— Мне сейчас надо идти. Вы извините меня?

— Я провожу вас до ворот.

— Нет, пожалуйста. Смотрите на меня отсюда. Вы и капитан можете все видеть и отсюда.

— Конечно, — согласился Блэксорн, сразу все поняв. — Идите с Богом!

Он остался на парапете. Пока он ждал, во двор проник солнечный свет — теней как не бывало. Внизу появилась Марико. Он увидел, как она поздоровалась с Кири и Ёсинака… вот они заговорили… Серых вокруг них не видно… Потом они поклонились. Она подняла глаза на Блэксорна, закрыв их от солнца, и весело помахала ему рукой, он помахал в ответ. Ворота распахнулись, и вместе с Дзиммоко, идущей в нескольких шагах позади, она вышла из ворот в сопровождении десяти коричневых. Ворота сразу закрылись, на какое-то время Марико исчезла из виду, а когда стала видна снова, их как почетный караул сопровождали пятьдесят серых, появившихся с той стороны ворот. Кортеж уходил вниз по улице, не освещенной солнцем. Блэксорн следил за ним, пока он не скрылся за углом… Марико ни разу не обернулась…

— Пойдемте сейчас поедим, капитан, — предложил Блэксорн.

— Да, конечно, Анджин-сан.

Блэксорн проследовал к себе позавтракать: рис, маринованные овощи, несколько кусочков вареной рыбы, а потом ранние фрукты с Кюсю — свежие маленькие яблоки, абрикосы и твердые сливы. Под конец он с наслаждением полакомился фруктовым пирогом с чаем.

— Еще, Анджин-сан? — предложил слуга.

— Нет, спасибо.

Он предложил фрукты своим охранникам, те охотно приняли угощение. Подождав, пока они кончат есть, Блэксорн отправился на освещенную солнцем крепостную стену: ему хотелось проверить, хорошо ли заряжен спрятанный им пистолет, но так, чтобы не привлекать внимания. Он уже проверил его ночью, под простыней и москитной сеткой, но не имел возможности как следует рассмотреть — нет уверенности в пыже и кремне. «Больше делать нечего, — подумал он. — Ты марионетка. Потерпи, Анджин-сан, твоя вахта кончается в полдень». Он определил высоту солнца. Было начало двухчасового периода змеи, после змеи придет лошадь, в середине часа лошади наступает полдень. Колокола в замке и по всему городу стали отбивать час змеи, и он обрадовался своей точности. На зубчатой стене он обнаружил небольшой камушек и, аккуратно установил его на выступе в амбразуре, под солнцем, поудобнее оперся спиной, примостил ноги и стал смотреть на камень. Серые следили за каждым его движением. Капитан нахмурился. Немного погодя он задал вопрос:

— Анджин-сан, что значит этот камень?

— Простите?

— Камень. Зачем этот камень, Анджин-сан?

— Ах! Я слежу, как он растет…

— О, простите, теперь я понял. — Капитан явно чувствовал себя виноватым. — Прошу простить, что побеспокоил вас.

Блэксорн посмеялся про себя и потом снова уставился на камень. «Расти, мерзавец!» — велел он, но, как он ни ругал камень, ни приказывал, ни льстил ему, — тот не рос… «Ты действительно надеешься, что увидишь, как растет камень? — спросил он себя. — Нет, конечно, но это помогает убить время и успокоиться, У тебя не может быть достаточно ва… Откуда же будет следующий удар? Нет защиты от убийцы, если убийца готовится к смерти…»

* * *

Родригес проверил запал у мушкета, взятого им наугад с полки у кормового орудия. Оказалось, что кремень был изношен, истерт и, следовательно, пользоваться им опасно. Не говоря ни слова, он бросил мушкет обратно артиллеристу. Тот с трудом успел схватить его, едва избежав удара прикладом в лицо.

— Кормчий! — воскликнул он. — Стоило ли?

— Слушай, ты, дерьмо, в следующий раз, если я найду неполадки в мушкете или пушке во время твоей вахты, ты получишь пятьдесят линьков и лишишься трехмесячной зарплаты. Боцман!

— Да, кормчий? — Пезаро, боцман, придвинул свою тушу поближе и сердито посмотрел на молодого артиллериста.

— Собери обе вахты! Проверьте каждый мушкет и пушку, все! Бог его знает, когда они могут нам потребоваться…

— Я прослежу за этим, кормчий, — боцман повернулся к артиллеристу. — Я подпорчу твой грог сегодня вечером, Гомес, за всю дополнительную возню, что ты нам устроил, тебе придется проглотить его с улыбкой! А ну, за работу!

На главной палубе располагалось восемь небольших пушек, четыре справа и четыре с левого борта, и носовое орудие. Достаточно, чтобы отбиться от пиратов, не имеющих пушек, но недостаточно, чтобы отразить атаку настоящего корабля. Маленький двухмачтовый фрегат назывался «Санта-Луз».

Родригес подождал, пока обе вахты не приступили к работе, потом отвернулся и облокотился на планшир. Замок угрюмо блестел на солнце старым оловом, только главная башня с ее голубыми и белыми стенами и золотой крышей, весело сияла в лучах. Он сплюнул в воду и следил, куда поплывет плевок — в сторону свай на пристани или в море. Его понесло в море.

— Черт! — пробормотал он, не обращаясь, собственно, ни к кому, — ему хотелось иметь сейчас, здесь свой фрегат, «Санта-Марию». Как не повезло, что он в Макао, когда так нужен здесь…

Несколько дней назад в Нагасаки его вытащили из теплой постели в доме, выходящем окнами на город и пристань.

— Что случилось, адмирал?

— Я должен немедленно попасть в Осаку! — заявил Феррьера, кичливый и высокомерный, как бентамский петух, даже в столь ранний час. — Поступило срочное сообщение от дель Аква.

— Что там еще?

— Он сказал только, что это жизненно важно для будущего Черного Корабля.

— Мадонна, что за глупости? Чем это «жизненно важно»? Наш корабль крепок, как полагается быть кораблю, днище чистое, такелаж в порядке. Торговля идет лучше, чем можно было ожидать, обезьяны ведут себя прекрасно, этот свиной зад Харима надежен… — Он остановился — его озарила неожиданная мысль. — Англичанин! Он вышел в море?