Иностранка - Александр Исаевич Воинов

Жак как-то сказал ей это совсем по другому поводу. Но Мадлен верила в то, что иначе он себя в таких трудных обстоятельствах вести не мог.

— Вот это жизнь! — с завистью сказал Толя. — Люди там борются, а мы бездельничаем… — и он махнул рукой.

— У кого есть вопросы? — спросил Алеша.

Света, вся порозовев, придвинулась к столу.

— У вас девочки носят косички?

— Некоторые носят! — сказала Мадлен и тряхнула своими длинными волосами.

— А вас в школе за такие прически не ругают?.. — подала голос девочка в красной кофточке и дотронулась до волос Мадлен.

— Нет! — ответила Мадлен и протянула руки к ножу, которым Толя готовился резать торт. — Можно, это сделаю я?..

О, мадам Элен!.. Если бы она только узнала, что ее воспитанница способна на такую бестактность! Хозяйничать в чужом доме, когда тебя об этом не просят!.. Но резать торт для Мадлен всегда было удовольствием. Она гордилась тем, что умеет делать это очень искусно: дольки у нее всегда получаются ровные, красивые, и украшения из крема не портятся.

Взяв в свои руки нож, Мадлен с ловкой стремительностью погрузила нож в крем. А затем стала быстро-быстро резать, поворачивая его по часовой стрелке.

— Здорово! Кто тебя этому научил? — спросил Алеша.

— Мадам Элен!

— Это кто такая?..

— Учительница!.. Она учит нас готовить. А разве вас в школе этому не учат?!.

— Нет! — ответила Света. — И вы сами готовите обед?

— Конечно.

— А откуда берете продукты?..

— Приносим из дома.

— А потом куда обед деваете? — спросил Толя.

— Съедаем.

— И мясные щи варить умеете? — спросила девочка в красной кофточке.

— Нет, щи мы не проходили, — ответила Мадлен. — Я умею варить луковый суп!..

Полюбовавшись немного на дело своих рук, Мадлен выдвинула торт на середину стола.

— Ну, ребята, смелее! — сказал Алеша и протянул Мадлен кусок торта.

— Теперь у меня есть вопрос, — сказала Мадлен и смутилась, ей показалось, что она выбрала не совсем удачный момент. — Когда я уезжала, одна женщина, ее зовут Мария, дала мне поручение…

— Какое поручение? — Ребята сразу загорелись любопытством и перестали шуметь.

— Мария живет со мной в одном доме, она русская. Родилась в Одессе. Немцы вывезли ее в Мюнхен, когда она была еще девочкой. Она работала там на подземном заводе.

— А как же она попала в Париж? — спросил Толя.

— Это из-за Шарля! Он спас ее от голодной смерти. А потом она вышла за него замуж. У нее сейчас уже две маленькие девочки, — и Мадлен улыбнулась. — Очень хорошенькие девочки. Мария не помнит отца. Она говорила, что он оставался в Одессе, чтобы бороться с немцами… Был в маки… Как это по-русски…

— Партизан, наверно, — крикнули сразу несколько голосов. И Мадлен в ответ кивнула головой.

— А как его фамилия? — спросил Алеша.

Мадлен достала из кармана записку. Мария, когда ее писала, торопилась и волновалась, и некоторые буквы было трудно разобрать.

— Курбатов, Василий Игнатьевич… — медленно, по слогам прочитала Мадлен.

Из того, что рассказала Мадлен ребятам, не посвященным в события тех давних дней, когда в Одессу пришли враги, трудно было бы что-либо понять. Ведь никого из ребят, собравшихся в этой комнате, тогда еще не было на свете. Но с самого раннего детства они слышали разговоры взрослых о том, как оставшиеся в городе подпольщики боролись против гитлеровцев. И воображение ребят дополняло рассказ Мадлен, он становился для них достоверным и правдивым.

Они представляли себе ту глухую, тревожную ночь, когда, по неведомым им причинам, Василий Курбатов должен был покинуть свой дом. Возможно, он уходил на опасное задание, а может быть, узнал, что его выследило гестапо и надо было спасаться. Никто из них не знал Василия Курбатова и ничего о нем не слышал, но они уже не сомневались в том, что он существует.

Может быть, им удастся не только помочь Марии, но и многое узнать о борьбе подпольщиков против врагов, узнать то, что еще никому не известно!..

Алеша взял из руки Мадлен записку Марии и долго ее рассматривал.

— Она жила на Пушкинской, двадцать семь, — наконец сказал он, — так что адрес известен… А она не говорила, кто еще у нее в Одессе оставался?

— Мать и сестра. Она писала им письма! Но они не ответили.

— А еще что-нибудь помнит Мария? — спросил Алеша.

Мадлен дотронулась рукой до лба.

— Да, да!.. Она что-то мне еще сказала… Кажется, важное…

За столом пронесся вздох.

— Как же это ты так?! — спросил Алеша. — Вспомни, пожалуйста.

— Обязательно вспомню! — виновато прошептала Мадлен. — Я все время помнила… Еще утром помнила…

В это время Толя вдруг бросил взгляд в окно.

— Мадлен! Там как будто за тобой пришли! — сказал он.

Мадлен привстала и увидела в проеме арки Грегуара. Он пристально вглядывался в окна и пальцами правой руки нетерпеливо постукивал по запястью левой, где находились часы.

— Мне пора! — с сожалением сказала Мадлен. — Меня ждет бабушка!

— Ждет бабушка — это для тебя магические слова!.. А завтра она тебя пустит? Мы постараемся до завтра что-нибудь разузнать про Курбатова.

— Если я сегодня приду вовремя — пустит!

— Ну и дисциплина у вас! — усмехнулся Алеша.

Через минуту Мадлен уже бежала к Грегуару.

— Уже без пяти восемь! — сказал он. — Пойдем скорее!..

Когда они выходили из ворот, их догнал Толя.

— Мадлен! — сказал он быстро. — Можно вас спросить?.. Как теперь будет с Жаком?.. Его могут опять украсть?..

Мадлен не сразу нашлась, что ответить.

— Наверно, больше не будут красть, ведь забастовка кончилась, — проговорила она. И уже двинулась с места, но Толя снова остановил ее:

— А если опять забастуют? Тогда как?

— Не знаю!.. — растерянно сказала Мадлен. — Очень трудно сказать, что еще придумают ультра!..

— О, ультра! — воскликнул Грегуар. Толя с Мадлен говорили по-русски, и из их разговора он понял только одно это слово. — Ультра — фашист!.. Гитлер!.. — Он сжал кулаки и сделал ими несколько движений, показывая, что бьет кого-то кулаками и валит на землю. — Comme са!..[9] — добавил он, крепко пожал Толе руку, схватил Мадлен за рукав и потащил за собой.

Вскоре они скрылись за углом. И Толя остался один раздумывать над тем, какие еще беды могут грозить незнакомому мальчику Жаку, судьба которого всецело зависит от политической борьбы.

Опоздав всего на две минуты, Грегуар и Мадлен, запыхавшись от быстрого шага, вошли в гостиницу. В холле их ждала мадам Жубер, чем-то крайне расстроенная.

— Спасибо, Грегуар, — сказала она. — Вы оправдали мое доверие!..

— Всегда рад служить, мадам! — галантно ответил Грегуар. — На два дня я уезжаю в Ильичевск!.. Посмотрю на новый