Любой ценой - Николай Дмитриев

Не скоро, только благодаря усилиям непрестанно хлопотавшей возле обоих офицеров Тумановой, Думитраш открыл глаза и, переведя еще не совсем осмысленный взгляд с полотняного верха на девушку, едва слышно сказал:

— Это вы…

— Я, — немедленно отозвалась Туманова и толкнула Дениса в спину. — А ну остановись, поручик в себя пришел!

— Тпр-р-р… — крутнулся на облучке Денис. — Очнулись?

Потом полез в какой-то закуток, вытянул фляжку и протянул Тумановой.

— Вот, барышня, их благородие штабс-капитан Щеглов говорили, коньяк, он завсегда полезный.

— Правильно говорил…

Туманова взяла у Дениса фляжку и, наклонившись над Думитрашем, заставила того сделать пару глотков. Через некоторое время в глазах поручика появился блеск, и он даже попробовал улыбнуться:

— Невероятно, сударыня, последним, что я видел, было полыхнувшее перед глазами пламя…

— Ой, вашбродь, так мы ж вас еле-еле нашли, — заулыбался Денис. — Я искал-искал, а барышня подходят к завалу и говорят: рой, тут он! А тут герман как наскочит, только барышня и вас, и меня от супостатов отбила…

— Это… правда? — Думитраш перевел взгляд на девушку.

— Правда, — подтвердила Туманова.

— Вы сами меня искали? Из-за пари?

— И из-за него тоже, — усмехнулась Туманова.

— Так…

Было видно, что поручику трудно говорить, но он пересиливал себя и даже попробовал иронизировать:

— Значит, я теперь больше ваша собственность, чем своя? Без всяких там дурацких пари? Это правда?

— Правда, — ответила Туманова и долгим, внимательным взглядом посмотрела на Думитраша.

Они так и смотрели друг на друга, пока их внимание не отвлек конский топот, стук колес и бряцанье амуниции.

— Что там? — слабым голосом спросил Думитраш.

Денис немедленно выглянул из фуры, увидел, что к ним приближаются идущие сплошным потоком колонны артиллерийских парков и бодро доложил:

— Так что, вашбродь, парчки вдогон пошли…

— Что ж такое? — Думитраш недоуменно посмотрел на Туманову. — Нас — вдребезги, а парчки — вперед? Не понимаю…

— Сейчас, минуточку…

Туманова отогнула край полотняного верха и окликнула как раз поравнявшегося с повозкой артиллерийского офицера:

— Господин прапорщик!…

— Слушаю вас, сударыня… — офицер с готовностью придержал коня.

— Позвольте спросить, куда это вы?

— В прорыв, сударыня. Час назад германский фронт рухнул. Говорят, казаки чуть не на сто верст углубились.

— Не может быть! — всплеснула руками Туманова.

— Может! — радостно улыбнулся прапорщик и, салютнув девушке, дал шенкеля.

— Вы слышали… — затеребила Думитраша Туманова. — Прорыв!

— Слышал… — совсем слабо отозвался поручик.

— Что с вами? — забеспокоилась Туманова. — О чем вы думаете?

Думитраш долго смотрел на край неба, видимый за откинутым тентом, и наконец едва слышно ответил:

— О тех, кто сегодня в последний раз видел солнце…

Туманова всполошилась, заторопила Дениса, и через малое время фура уже споро катила по дороге к госпиталю, оставив далеко позади свернувших на сборный пункт солдат Думитрашевого батальона…