Гайдзин - Джеймс Клавелл

Бедняга? Да он же убийца, из самых худших. Я, правда, не почувствовал этого, ни разу не заметил в нем угрозы. Он должен быть в Пьяном Городе или где-нибудь в Ёсиваре. Если уж мы об этом узнали, кто-то, должно быть, шепнул и ему, и он скрылся. Чёрт подери! Теперь мне придется брать в долю Тайрера или Иоганна…

В его раздумья вторглись голоса из фойе. Целый хор голосов: Мак-Струан, Варгаш, Хоуг, хлопочущие и снующие туда-сюда слуги.

Можно и не выходить к ним. Меня и так вызовут, и очень скоро. Понуро опустив голову, он вернулся к своей работе, теперь уже почти законченной.

— Джейми!

Он обернулся. И застыл, парализованный. Морин. Его Морин стояла на пороге! Морин Росс. Темно-синий зимний капор, голубые глаза, выглядывающие из-за складок толстого шерстяного головного шарфа. Темно-синее пальто поверх темного платья того же оттенка. Морин Росс, двадцать восемь лет. Высокая, чуть-чуть выше Тесс, — средний женский рост теперь немногим превышал пять футов, королева Виктория была четыре фута одиннадцать дюймов.

— Господь Милосердный! — сдавленно выговорил он, теряя рассудок.

— Привет вам, Джейми Макфей. — Она осталась в дверях, стоя с прямой спиной, как её отец; голос звучал мелодично и весело. — Пожалуйста, могу я войти? — Она размотала шарф и неуверенно улыбнулась.

Теперь ему было хорошо её видно. То же чистое лицо, не хорошенькое, но сильное и странно располагающее к себе, темные веснушки — в точности такая же, какой он видел её больше трех лет назад на причале в Глазго, хотя тогда они расставались и она плакала. Он забыл, как её глаза…

— Привет, Искорка, — пробормотал он, не думая; когда-то он придумал ей это прозвище. — Бог и все его ангелы… Морин?

Её смех зазвенел серебристой трелью.

— Я принимаю это как утвердительный ответ, а ты отныне навек забудешь богохульничать, дружок. Один-то раз можно простить: ведь я появилась подобно призраку из тьмы ночи, уж больно мне хотелось устроить тебе сюрприз. — Улыбка и напевный голос делали её более привлекательной, чем она была на самом деле, как и свет, танцевавший в её глазах, и любовь, в которую она облачилась, как в броню. Она закрыла дверь и снова посмотрела на него. — Ты выглядишь великолепно, Джейми, немножко устал, но все такой же красавчик, что и раньше.

Он выпрямился, но по-прежнему стоял за столом, в голове мешанина: бог мой, это ты, не Тесс, это ты, легко ошибиться в темноте, почти такого же роста, та же прямая спина — он вспомнил свои небрежные, пустые письма за прошедший год и последнее письмо, в котором разрывал помолвку, его голос беззвучно выговаривал: «Прости, Морин, я писал тебе, мы не женимся, прости, я не хочу жениться, а теперь и не могу, теперь, когда я сам по себе, более неподходящего времени и не придумаешь, и почему…»

— Ох, Джейми, — говорила она через комнату, выжидательно поглядывая на него, и её улыбка стала ещё восторженнее, — ты и представить не можешь, как я счастлива, что вижу тебя, что наконец-то сюда добралась, а уж приключений, которые я пережила, хватит на целую книгу. — Когда он не шевельнулся и не ответил, она чуть заметно нахмурилась, и её лоб прорезали тонкие морщинки. — Да ты что ж это, верно, никак в себя не придешь, дружок?

— Тесс! — проскрипел он. — Я… мы думали, что ты — Тесс Струан.

— Миссис Струан? Нет, она в Гонконге. Какая леди. Она устроила, чтобы я смогла приехать сюда, и ни пенни с меня не спросила. Езжайте, говорит, к своему Джейми Макфею с моими поздравлениями, и представила меня капитану Стронгбоу — он мне целую отдельную каюту выделил — и чудесному мистеру Хоугу, и мистеру раскрасавчику Горнту.

— А?

— Этот парень думает, что он — Божий дар для всех женщин на свете, да только не для меня. Я помолвлена, так я ему и сказала, помолвлена перед Господом с мистером Джейми Макфеем. Он сказал, что он твой друг, Джейми, а доктор Хоуг рассказал мне, что он спас тебе жизнь, поэтому я обходилась с ним мило, но держала на расстоянии. Ох, дружок, мне столько всего хочется услышать, столько рассказать.

— Господи Иисусе, — пробормотал он, не слыша её, — так просто перепутать вас, когда твое лицо закрыто шарфом, ты и Тесс — вы обе одного роста, держитесь одинаково пря…

— Кхм! — нарочито прокашлялась Морин, и глаза её вдруг засверкали. — Я буду очень тебе признательна не поминать имени Господа всуе, и она куда как пониже будет, и гораздо потолще, и годами старше, и волосы у неё седые, а я шатенка, и даже в темноте я на неё не похожа! — Когда её улыбка собственной шутке осталась без ответа, она вздохнула. В отчаянии она обвела взглядом комнату. На глаза ей попался графин. Она тут же подошла к нему, понюхала, чтобы убедиться, что это действительно виски, носик её наморщился от отвращения, но она налила ему бокал и капнула несколько капель в другой.

— Вот, — она подняла на него глаза, в первый раз оказавшись так близко, и вдруг её лицо осветилось широкой улыбкой. — Моему па тоже понадобилось виски, когда по нем ударило известие, что Шотландия считается частью Британских островов.

Колдовские чары спали. Джейми расхохотался, обнял её и прижал к себе, приветствуя, а она едва не выронила из руки бокалы.

— Потише, дружок, — охнула она, сумела как-то поставить их на стол и, обхватив жениха руками, отчаянно прижалась к нему — все это ожидание и то, как она стояла в дверях, читая на его лице потрясение, а вовсе не радость, которую надеялась прочесть, стараясь быть сильной и взрослой, не зная, что делать и как ей сказать ему, что она любит его, что мысль о том, что она может его потерять, была невыносима для неё, и поэтому она рискнула, рискнула всем и покинула своё убежище, вверила себя Господу, уложила в сумочку молитвенник, Библию и «дерринджер» отца и, зажмурив глаза, отправилась в путь, чтобы преодолеть десять тысяч миль страха. Внутреннего страха. Но снаружи его никто не видел — о нет, никогда, Россы не из тех, кого видят испуганными!

— Ох, Джейми-дружок, Джейми…

— Ну, пóлно, пóлно, — тихо бормотал он, прогоняя её нервную дрожь.

Через некоторое время она перестала трепетать, высвободилась из его объятий, развязала капор, и её длинная темно-рыжая коса развернулась и упала за спину.

— Вот так уже лучше, — сказала она. — Спасибо, разлюбезный мой. — Она протянула ему его бокал, взяла свой, они чокнулись. — Шотландия во веки веков, — произнесла она в качестве тоста и сделала глоток. — На вкус это просто ужас какой-то, Джейми, но я страсть как рада видеть тебя, сильнее мне и не высказать.

Её улыбка теперь была ещё более осторожной, уверенность понемногу покидала её. Его объятия были объятиями брата, а не возлюбленного. О боже, о боже, о боже! Чтобы спрятать от него лицо, она огляделась, снимая пальто и перчатки. Её платье было теплым и хорошего покроя, ещё один оттенок синего, оно выгодно подчеркивало её формы и осиную талию.

— Твой мистер Мак-Струан говорит, что ты можешь расположиться в своих комнатах, а я поселюсь в комнатах рядом, пока мы не подыщем себе что-нибудь. Ты уже закончил паковаться в своих комнатах, Джейми?