Орудие богов - Талбот Мэнди

– Он войдет в мой дворец и перевернет всю мебель, заберет все наследство моей матери, – а я его верну в течение трех недель, да еще прихвачу его имущество! Еще месяц – и я стану магарани!

– Не опережаете ли вы события? – усомнилась Тесс.

– О нет! Я никогда не хвастаюсь, этому меня научила мать. Хвастаюсь только для того, чтобы сбить людей со следа. Однажды я похвасталась Сэмсону сагибу: когда он предложил послать меня в колледж, я сказала ему, что могла бы поступить в ту школу, где учился он сам, но окончила бы ее быстрее. Он до сих пор гадает, что я хотела этим сказать. Кришна! – она ехидно рассмеялась. – Интересно, что бы отдал Сэмсон сагиб за то, чтобы захватить меня в свои когти в эту минуту! Я вам говорила, что Гангадхара вступил в заговор с северо-западными племенами, а англичане об этом не знают? Нет? Неужели? Сэмсон сагиб отдал бы мне все что угодно, если бы он знал, что это я рассказала властям о заговорах Гангадхары; тогда он понял бы, что при моем руководстве он стал бы полноправным противником Гангадхары, а не мячом, который пинают друг другу Гангадхара и англичане. Иногда мне даже кажется, что он согласился бы сделать меня магарани!

– Тогда почему бы не дать ему такую возможность?

– По двум причинам. Англичане слишком часто меняют своих эмиссаров. Другую же причину вы скоро поймете. Не знаю… я надеюсь, что жирный брамин Джинендры ведет со мной нечестную игру и уже торговался с Сэмсоном.

– Но о чем же торгуетесь вы, брамин и Сэмсон? – спросила Тесс.

– О сиалпурской сокровищнице. Но я не устраиваю заговоров. Я же знаю, где эта сокровищница! Зачем бы я стала предлагать делить ее, когда она моя? У меня будет брачный контракт, вы будете свидетельницей. Эти сокровища – мое приданое. Бубру Сингх, мой отец, умер, не оставив сына. По обычаю он должен был открыть своему сыну, и никому другому, тайну местонахождения сокровищ. Он терпеть не мог Гангадхару и перед смертью сказал только моей матери, что если у меня, его дочери, хватит ума, чтобы когда-нибудь разгадать тайну сокровищ, то их может хватить и на то, чтобы занять трон и преуспеть.

– И вы разгадали тайну? Каким образом?

– Нея.

– Кто же?

– Ваш муж.

– Мой муж? Дик Блейн? Быть не может, он мне ни разу не сказал, а он рассказывает мне все.

– Вероятно, он бы рассказал, если бы понял.

– Так какого же черта…

Золотистый смех Ясмини оборвал этот вопрос, она поднялась, глядя на солнце на западе.

– Поехали. Еще два часа – и мы пересечем границу другого штата. Через два часа после наступления ночи наше путешествие заканчивается и начинается последняя игра. Последний тайм – и я выиграю!

Тесс пожалела, что они останавливались. После отдыха ее мышцы одеревенели. Верблюды бодро встали и пошли за проводником тем же быстрым шагом, а у Тесс болели все кости, и она чувствовала себя больной. Сознание у нее настолько затуманилось, что она едва ли ощущала время, расстояние и направление пути.

Их опять кто-то преследовал, но Тесс едва ли это осознавала, едва ли слышала выстрелы. Она приникла к седлу, ее мучила тошнота – более сильная, чем та, какая бывает когда плывешь по морю.

Солнце село. Тесс почувствовала прохладу, но не пришла в себя. Для нее ничего не значило, что они приближаются к границе, что пейзаж переменился. Теперь они проезжали мимо высоких деревьев, а однажды перешли через поток по широкому каменному мосту. В голове у нее вертелась одна мысль – что Дик, всегда такой надежный, дал ей неверный совет. Да, она терпела, но недомогание не проходило. Она чувствовала себя больной и усталой, с каждой минутой ее тошнило все сильнее.

Наконец, через два часа после наступления ночи, караван остановился в тени высоких деревьев перед каменным домом, окруженным стеной. Верблюд опустился на колени, и Тесс свалилась вперед, на землю, потеряв сознание. Чьи-то сильные руки мгновенно подняли ее, и верблюд не успел ее укусить. Потом она смутно ощущала, как ее кладут на что-то мягкое, женские руки массировали и массировали ее тело, и боль в мышцах утихла.

Она не видела, как прибежал Троттере, держа в зубах пакет, как он отказывался разжать челюсти, чтобы его отдать, как Ясмини, презиравшая законы касты, вытащила пакет из его пасти своими сильными пальцами. Это она поухаживала за псом – накормила его, напоила, вынула колючки из передней лапы. Она даже собственными руками дала поесть Бимбу и проследила, чтобы его проводника и верблюда устроили на отдых. И все это прежде чем развязать шнурок на кожаной обертке пакета.

Первое, что осознала Тесс, придя в себя, была большая собака, беспокойно спавшая на полу рядом с ее пыльной пятидесятидолларовой шляпой, временами просыпавшаяся, чтобы понюхать руку Тесс, а затем вернуться к шляпе и задремать. В этой громадной собаке она узнала Троттерса.

Потом пришли служанки, ужасно испугавшиеся пса, но помнящие приказы Ясмини. Они снова массировали ее затекшие мышцы, втирая в них масло, пахнущее жасмином и пели заклинания. Потом отодвинули кровать от стены, и одна из женщин стала танцевать вокруг: весь Восток знает, что так отгоняют злые чары.

Позже, когда уже зажгли свечи, пришла Ясмини, отдохнувшая и улыбающаяся, одетая в светлое шелковое платье.

– Откуда оно? – удивилась Тесс.

– О, у меня здесь друзья. Не бойся – у нас везде друзья.

Она показала Тесс письмо, прикушенное собачьими зубами.

– От Сэмсон сагиба. Помнишь, я говорила, что он захочет меня продать. Так и есть. Слушай: «Принцессе Ясмини Романовой Сингх. Ваше высочество, до меня дошли сведения о давлении на вас определенных кругов, делались намеки на то, что у вас хотят вырвать секрет, которым вы обладаете. Разрешите заверить вас, что моя официальная защита вас от незаконного давления к вашим услугам. Особа, которой можно доверить вашу тайну, – это я. Можете быть уверены, что о ваших интересах позаботятся всеми возможными способами. Честь имею быть покорным слугой вашего высочества, Роланд Сэмсон, КОЗИ (Кавалер Ордена «Звезда Индии»).

– Выглядит вполне честно, – заключила Тесс. – Мне Сэмсон не нравится по личным причинам, но…

– Ха-ха! – засмеялась принцесса. – Он за тобой приударяет! Разве не так? Он бы и за мной ухаживал, если бы я дала повод! Ну и весело было бы, если бы я приняла эту игру и женила Сэмсона на себе! Я могла бы сделать его силой в Индии! Но он надоел бы мне за неделю. Я могу получить власть и без его помощи. Ну и королевская шутка была бы – выйти замуж за Сэмсона и провести всех ревнивых английских женушек, которые воображают, будто дергают за ниточки всех членов правительства!

– Хуже всего было бы вам, – засмеялась Тесс.

– Может быть. Я и пытаться не стану. Во мне больше от Востока, чем от Запада. Бимбу останется здесь, чтобы не болтал, а пес на рассвете отнесет письмо Тому Трайпу. Сэмсон давным-давно знал, что я упорхнула из гнездышка. То-то он удивится, как это Том Трайп поддерживает со мной связь, да так быстро, – и зауважает его, а это пригодится позже.